Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

налицо. Уже минус один желающий возвращаться. У меня самого внутри всё кипело. Особенно злило то, что мы безвозвратно теряем время, от которого зависят жизни, притом человеческие. Может, попытаться объяснить это местному руководству? Хотя нет, так себе идея. Меня и в лучшие времена никто не слышал, а сейчас и подавно.

Ворон покинул кабинет гораздо быстрее предшественника, и как только он вышел, в дверь тут же нырнул тот, кто больше всех возмущался. Так мы и сидели на скамейке в ожидании своей очереди. Когда процедуру прошла первая пятёрка изменённых, жирдяй покинул кабинет и запер за собой дверь. На наши вопросы он не реагировал и с непроницаемой рожей покинул здание, оставив нас в полном неведении. Снова потянулись долгие минуты ожидания.

— Слышь, мужик? — Я обратился к изменённому, который уже проходил эту процедуру. — Ты не в курсе: он с концами ушёл или ещё появится?

— Обед у него. Через полчаса явится.

— Капец, — выдохнул я, бросая взгляд на часы. — Два часа до рассвета.

— Уроды, чтоб их черти дрючили! — выругался тот, что входил в кабинет первым.

Однако толку от наших возмущений ноль. Я уже сотню раз пожалел о том, что мы сюда сунулись. Гораздо быстрее было бы ехать дальше и попытать счастья в Ела́томской, или в Тульской крепости, куда бы мы уже непременно добрались за это время. И ведь они в своём праве. Ведь по факту, в крепость-то они нас пускают. А уж какие у них для этого меры безопасности, это дело десятое.

Жирдяй вернулся ровно через полчаса, и на этот раз процедура возобновилась без промедлений. Буквально через минуту, из-за двери раздался его возглас: «Следующий!», и я наконец-то прошмыгнул в кабинет.

— Заполняй, — сухо произнёс он, бросив взгляд на стопку бланков.

Прямо посреди стола расположился пример, наглухо залепленный прозрачным скотчем. Ничего сложного: фамилия имя, откуда родом, как давно был обращён, цель визита и так далее. Я управился с процедурой минут за десять. Следом за мной в кабинет вошла Полина и тоже довольно быстро вышла. Тем не менее до рассвета оставался всего час, а мы всё ещё не покинули этот чёртов островок бюрократии.

Но, к моему удивлению, дальше дело пошло довольно шустро. Спустя ещё десять минут после того, как вышел последний из гостей муромской крепости, нас вновь начали вызывать по одному. Но на этот раз входившие в кабинет возвращались обратно буквально через минуту. В руках у каждого находился пластиковый пропуск.

Мы вернулись обратно, на КПП, где нас тщательно обыскали, прежде чем пропустить внутрь. К тому моменту на горизонте уже начала появляться светлая полоса, а у меня внутри бушевал натуральный вулкан, готовый взорваться от любого неосторожно брошенного слова. Мы потеряли целые сутки.

Изменённые, что вошли в крепость вместе с нами, тут же бросились искать укрытие, чтобы не попасть под смертельные солнечные лучи. У нас на этот случай имелись шапки, но натягивать их мы не спешили.

У связиста нас ожидал очередной сюрприз. Доступ жителей к связи осуществлялся с восьми утра до пяти вечера, что заведомо оставляло на обочине всех жителей ночи. И вряд ли это хоть сколько-нибудь беспокоило правление. Пришлось доставать свой главный козырь: шапки с защитными стёклами.

— М-да, — буркнул я, глядя на стрелки часов. — Время почти четыре. Предлагаю снять жильё и заняться завтраком. Потом будем решать, что и как. Дуйте тогда к гостишке…

— А ты куда? — спросила Полина.

— У нас на руках три сердца, которые скоро начнут портиться, — ответил я. — Есть у меня здесь один контактик.

— С тобой сходить? — поинтересовалась она.

— Сам разберусь, — буркнул я. — А вы пожрать пока приготовьте.

Оставив друзей, я нырнул в переулок. Крепость здесь небольшая. Из конца в конец её легко можно пройти минут за пятнадцать. Впрочем, форму она имела довольно странную.

Изначально люди заняли уже укреплённое место: территорию Спасо-Преображенского монастыря. Он уже обладал укреплённой стеной высотой около трёх метров. Невесть что, конечно, но на первое время этого оказалось достаточно.

Со временем людям начало становиться тесно, и было принято решение увеличить территорию. Работать из уже укреплённого места — одно удовольствие. Днём, потихоньку, от монастырской стены начала отрастать новая часть укреплений. И вскоре под защиту был взят небольшой квартал через дорогу. Вот только не напрямую, а по диагонали. Частный сектор мало кого интересовал, а вот заключить в периметр целую добротную трёхэтажку — совсем другое дело. К ней и лежал мой путь.

— Кто? — раздался сонный голос из-за двери после моего настойчивого стука.

— Открывай, сова, медведь пришёл, — отшутился я.

Однако створка и не подумала распахнуться.

— Ты бы харю вначале засветил, — попросил хозяин.

— Не могу, — покачал головой я. — Слишком светло.

— Тогда вали на хер, пока я в тебе дыр не наделал, — пригрозили изнутри. — Выродкам здесь не рады.

— А их запчастям? — Не таясь, я продемонстрировал окровавленный свёрток из простыни.

— Ошиблись адресом, — безапелляционно заявил он. — Свалил отсюда, пока я дружину не крикнул.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Да ты задрал уже, придурок! Это я — Брак.

— По лбу те херак, — буркнули из-за двери. — Ещё раз повторяю: харю свою засвети.

— Да чтоб тебя черти дрючили! — выругался я. — Смотришь?

— Допустим…

Действовать пришлось быстро. Скинув рюкзак, я сбросил куртку и рывком поднял майку, одновременно стягивая шапку. Выждал буквально секунду и поспешил упаковаться обратно. За это время кожу успело опалить солнечным светом, и мне показалось, что мягкая ткань превратилась в наждачку. Рукам досталось больше всего. Впрочем, всё это было терпимо, к тому же через пару часов от ожогов не останется и следа.

— Ни хрена себе! — донеслось из-за двери. — Брак, ты, что ли⁈

— Фил, я сейчас дверь вынесу, — начал заводиться я. — А следом и твою тупую башку.

— Если успеешь, — бросил хозяин квартиры и наконец распахнул дверь. — Стоять! — рявкнул он, направив мне в голову ствол обреза. — Руки в гору.

— Вообще-то, у нас ещё на воротах всё оружие забрали. Даже ножи.

— Да мне насрать, — ухмыльнулся Фил. — Давай, лапы к потолку и рожей к стенке. И не забудь ножки раздвинуть как можно шире.

— Я думал,