Питер Грант - Бен Ааронович

И мы с Беверли ушли, пока было не поздно.

— Ни слова, — сказала Беверли, которая так стремилась уйти, что прошла половину пути обратно к машине, прежде чем поняла, что идёт босиком по гравию. Мы остановились достаточно долго, чтобы она достала из поясной сумки пару сланцев[272], и затем быстро пошли дальше. Она не расслабилась, пока мы не оказались в машине, а река Тем не осталась в километре позади.

— Это было близко, — сказала она.

— Что всё это значило? — спросил я.

Она стянула пакет Tesco и встряхнула волосами, обдав меня водой и наполнив «Асбо» запахом чистых влажных волос.

— Я думала, будет быстрее добраться сюда по воде, — сказала она, роясь в своей сумке и доставая жёлто-синее пляжное полотенце. — Нужно было взять пакет Marks & Spencer, — сказала Беверли и начала выжимать волосы прядями. — Эта сука Сабрина забыла упомянуть, что странные сёстры всё ещё обитают там, и я налетела на них прямо у Бурфорда.

— Им не понравилось, что ты вторглась?

— Я рада, что осталась жива, — сказала Беверли. — Не суйся в чужую реку без разрешения.

— Тебе нужно было ехать на машине, — сказал я.

— Мне всё равно пришлось бы пересекать Северн, а если ты это делаешь, нужно остановиться и отдать дань уважения Сабрине, иначе она закатывает скандал, — сказала Беверли. — Я подумала, что раз уж мочить волосы, то можно и срезать.

— Что ты вообще здесь делаешь? — спросил я.

— Меня назначили, — сказала она. — И отправили помогать в твоём расследовании.

— Кто?

— Как ты думаешь? — сказала она. — Твой начальник хотел кого-то, кто знает, где у коровы одно место, а где другое.

— И это ты?

— Кто-то из нас провёл год в деревне с сельскими родственниками, — сказала она. — И помнишь, чья это была блестящая идея? — Она сжала кулак и ударила меня в плечо — достаточно сильно, чтобы я чуть не отправил нас в придорожную изгородь. — И получил я хоть один визит?

— Это было трудное время, — сказал я.

— Это была долина Темзы, — сказала она. — А не Луна.

Мой телефон зазвонил — это был Доминик.

— Угадай, кого я нашёл, — сказал он.

Комната для допросов в камеральном блоке Лемстера была такой же чистой и неиспользованной, как и остальная часть участка. В ней также не хватало стола, который мы в Мете давно считаем незаменимым реквизитом: стучать по нему бумагами, толкать через стол сигареты, ставить кружки и, в крайнем случае, класть на него голову для быстрого сна, пока никто не видит. Вместо этого было два ряда по три стула, привинченных так, что один ряд смотрел на другой — на расстоянии лёгкого удара. Негде было положить бумаги или поддерживать одну из тех жёлтых юридических папок во время записей. Адвокатам это, должно быть, ненавистно — что, с точки зрения полиции, я определённо считал особенностью, а не ошибкой.

Доминик, который, в отличие от меня, прошёл пару курсов по методике расследования[273] в части допросов, сказал, что открытая планировка позволяет вам видеть язык тела подозреваемого — простите, опрашиваемого — целиком. Вы удивитесь, как много людей нервно отбивают ногой такт, когда их допрашивают, и как часто частота этого такта зависит от того, насколько близко вы подобрались к истине.

Наш «опрашиваемый» был шатеном с маленькими узко посаженными голубыми глазами и несчастным носом — он также отбивал ногой такт, который просто не унимался. Он выглядел как человек, который знал, что был непослушным мальчиком.

Именно так Доминик его и выследил — спросив себя, каким таким нехорошим делом нужно заниматься, чтобы не хотеть помогать полиции в её розысках. Учитывая тихий сельский характер местности, список был до боли длинным: от кражи овец, браконьерства, кражи сельскохозяйственной техники (новый трактор высшего класса дороже «Ламборгини» и его гораздо легче продать в Восточной Европе) до незаконной свалки мусора и публичной непристойности. Даже закоренелые преступники, особенно те, кто считает себя солью земли, пытающейся выжить, выходят на связь в делах о пропавших детях. Но никто не вышел. И, кроме того, быстрая проверка показала, что в ту ночь не произошло ничего серьёзно криминального. Доминик решил, что если не страх уголовного преследования, то, возможно, сексуальный стыд. А поскольку Бирчер-Коммон, чуть выше по переулку от того места, где нашли телефоны, был местным местом для секса на природе[274], он сосредоточил свои первоначальные усилия на машинах, замеченных на пустоши поздно ночью. К счастью, некоторые местные, устав от того, что их красивый сон нарушают ночные развлечения, взяли за правило записывать номера. Пятнадцать минут за компьютером дали ему список имён и адресов, и к тому времени, как я вытаскивал Беверли из плена, он стучался в парадную дверь первого в списке. Некоего Рассела Бэнкса с Грин-Лейн, Лемстер.

Мистер Бэнкс, взглянув на удостоверение Доминика, выпалил, что это именно он оставил телефоны на перекрёстке, но он не имеет никакого отношения к пропавшим детям, он бы никогда не причинил вреда ребёнку, ради бога, и, пожалуйста, не говорите жене, где он был той ночью.

— Очевидно, — сказал Доминик, — миссис не была участницей эскапад нашего Рассела.

Комната для допросов была частью камерального отдела внизу, поэтому имела толстые стены, что делало её заметно прохладнее по сравнению с остальным участком. Тем не менее, серо-голубая клетчатая рубашка на пуговицах Рассела Бэнкса темнела от пятен пота под мышками.

Доминик объяснил Расселу, что он не арестован, но, для его же защиты, допрос записывается на аудио и видео. И что в любой момент он может попросить уйти. Он сказал, что всё в порядке, но можно ли ему воды? Я протянул ему бутылку «Хайленд Спринг» из походного холодильника. Его рука дрожала.

— Мы просто хотим узнать о телефонах, — сказал Доминик.

Рассел кивнул.

— Я их нашёл, — сказал он.

— Где вы их нашли? — спросил Доминик.

— Не доезжая до мельницы, — сказал Рассел, что, казалось, имело значение для Доминика, если не для меня.

— Где именно? — спросил он. — Где?

— На обочине дороги, — сказал он. — На траве, просто лежали там, и я подумал, что это странно, но не знал, что это связано с теми пропавшими девочками, знаете. Даже не знал, что были пропавшие девочки, пока на следующий день не услышал по радио. — Его нога практически превратилась в размытое пятно.

— Почему вы вышли из машины? — спросил я.

Он резко повернулся ко мне.

— Что?

— Вы сказали, что нашли телефоны на обочине — верно?

— Да.

— Значит, вам пришлось выйти из машины — да?

Лично я пошёл бы с «остановился отлить»,