Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

— Сначала оценим ущерб, — сказал он, опускаясь во главе стола.

Теперь, когда стратегия была обнажена, первым делом требовалось свернуть позиции.

— А что с арбитражем двойного листинга? — спросил он, сцепив пальцы.

— Мы признали его полностью нейтрализованным и уже закрыли.

Арбитраж двойного листинга — стратегия, живущая только в тени. Стоит ей стать достоянием публики — и она умирает. Альварадо коротко кивнул.

— Ничего страшного. Это был всего лишь десерт.

Макро-фонды, поймав поток, всегда накладывают один слой инвестиций на другой. Как сложное меню — основное блюдо и гарниры. То, что выгорело сейчас, было второстепенным.

— Главное — основное блюдо. Муниципальные облигации и EPC-сектор?

Если Аргентина действительно начнёт привлекать капитал, первыми деньги потекут в инфраструктуру. Именно туда они и сделали ставку, скупая облигации местных проектов и акции строительных компаний. И тут последовал ответ, от которого в комнате стало ещё холоднее.

— По сути, серьёзного ущерба нет. Более того, рынок отреагировал позитивно. Ожидания притока ликвидности только усилились…

Вот в этом и крылась проблема. Отчёт Сергея Платонова… работал им на пользу. Но никто в этой комнате не верил, что именно этого он и добивался. На ужине идей он методично, почти с наслаждением, давил на Atlas. А спустя всего несколько дней — выпускает аналитическую записку по Аргентине.

Это была не помощь. Это был вызов.

Это была ловушка — тонкая, выверенная, сработанная с таким холодным расчётом, что от одного осознания по спине пробегал липкий холод. Они чувствовали это кожей, как чувствуют приближение грозы по внезапной тяжести воздуха, но понять, где спрятан крючок, не могли.

— Может ли всё это внезапно обернуться негативным шоком? — спросил кто-то, и в его голосе прозвучал едва уловимый скрип напряжённых нервов.

— Мы прогнали десятки моделей. Ни одна не показывает такого сценария, — ответили ему, уставившись в экраны, где строки цифр переливались, словно холодная ртуть.

— А если вмешаются частные инвесторы?

Имя Сергея Платонова всегда тянуло за собой шлейф фанатичного восторга. Его сопровождала толпа, похожая на стаю — шумную, безрассудную, почти безумную. И он никогда не стеснялся пускать это безумие в ход, как оружие. На ужине идей он даже не скрывал намерений — открыто пригрозил квантовой группе: если всё пойдёт не по его сценарию, он выпустит на них розничных инвесторов, как разъярённую лавину.

Было очевидно — и сейчас он способен сделать то же самое…

— Это невозможно, — возразили почти раздражённо. — Муниципальные облигации Аргентины торгуются только через местных брокеров. Американцы не могут покупать их напрямую. Максимум — ETF. А это не оказывает реального влияния…

— Да, скорее всего, ничего не будет. Как и с Китаем.

Комната словно вымерла. Воздух стал ледяным. Когда Сергей Платонов начал свою игру против Китая, разговоры звучали точно так же. Тогда все уверенно заявляли, что невозможно обрушить целую страну, опираясь лишь на толпу частных инвесторов.

И чем это закончилось?

Китай в итоге согнулся под его давлением, а последовавшая буря волатильности смела позиции Atlas на миллиарды долларов, оставив после себя лишь горький привкус поражения. Альварадо медленно сжал кулак. Кожа на костяшках побелела. Эту ошибку нельзя было повторить.

— Есть ли вероятность, что нам снова придётся ликвидировать позиции из-за волатильности?

— Мы это учли, — ответили быстро, почти оправдываясь. — Но, как я уже сказал, розничные инвесторы могут работать только через ETF. Это почти не влияет на рынок.

— Вы думаете, задаю этот вопрос, потому что не знаю этого?

Его голос был тяжёлым, как камень, брошенный в воду. В комнате зашевелились — люди судорожно перебирали мысли, как карты в руках, ища хоть какую-то комбинацию.

— А если он продвигает бычий нарратив… может, Сергей Платонов просто вложился туда же, куда и мы?

— Нет. Мы проверили через местных брокеров. Они это категорически отрицают.

— Тогда что, чёрт возьми, он замышляет…

Он не перехватил их информацию и не стал разгонять негатив. Напротив — он щедро разбрасывал позитивные сигналы, сам при этом не входя в рынок.

— А может, это вообще не про нас?

— Нет, — ответили почти хором. — Это ловушка.

В этом сомнений не было. Неизвестным оставалось лишь одно — когда и каким образом он ударит.

— А если он просто… провоцирует?

Эта мысль тоже мелькнула. На ужине идей Сергей Платонов действительно производил впечатление человека, которому доставляет удовольствие выводить людей из себя — ради самого процесса. Но бросить пару ядовитых фраз в лицо и потратить время, деньги и ресурсы на публикацию аналитического отчёта — вещи совершенно разные. Если он сделал это без причины… тогда он просто безумец.

И тут — Бззз.

Телефон завибрировал. Альварадо взглянул на экран и нахмурился. Белая Акула.

Сдержав раздражение, он всё же принял вызов.

— Только что увидел отчёт по Аргентине! — голос на том конце был пропитан насмешкой. — Решил поучиться у твоего легендарного чутья. Что ты там говорил? Что такие трюки новичков вроде Сергея Платонова ты раскусываешь за две секунды? Сейчас, должно быть, видишь тысячи ловушек… а я, увы, слишком глуп, чтобы разглядеть хотя бы одну. Может, просветишь меня?

Как и ожидалось. Белая Акула возвращал ту самую насмешку, которой когда-то его самого хлестнули.

И всё же Альварадо не зря принял звонок. Белая Акула уже сталкивался с Сергеем Платоновым лицом к лицу. В его словах мог скрываться ключ.

— Во время истории с Epicura ты сказал, что Сергей Платонов — человек, который ломает заранее заданные формы. Ты это понял не сразу?

— О, какая честь — тебя интересуют мысли такого дурака, как я, — усмехнулись в трубке. — Да, что-то было не так. Всё шло… слишком гладко. Слишком правильно.

— И когда это начало меняться?

— Ха–ха. Откуда мне знать? Я ведь всего лишь старый реликт, которого скоро выкинут из клуба. Кстати… твоя схватка обещает быть куда зрелищнее моей. Не против, если организую прямую трансляцию? У меня как раз есть знакомые в медиа…

Щелчок.

Атлас молча оборвал звонок и на несколько секунд застыл, уставившись в тёмный экран телефона. Между бровями залегла глубокая складка, словно там пролегла трещина. Слова Белой Акулы не выходили из головы, царапали изнутри, как песок, попавший под веко.

— Слишком гладко… всё шло слишком гладко…

И правда. Теперь, оглядываясь назад, он ясно ощущал этот странный, подозрительно благоприятный поворот событий — будто удача сама