Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

— Вы упомянули многофакторную модель волатильности — а потоки розничного капитала вы в неё тоже закладывали?

Воздух за столом будто резко потяжелел и осел. Это была мгновенная, почти рефлекторная реакция. Потому что «потоки розничного капитала» означали одно — движение армии частных инвесторов. Все присутствующие прекрасно знали, какие у меня отношения с розничной толпой. Это знание висело в воздухе плотным, почти осязаемым слоем, как запах озона перед грозой. На несколько секунд воцарилась тишина. Даже звон бокалов будто притих.

Руководитель квантовой команды попытался сохранить невозмутимость, но голос, едва заметно дрогнувший, выдал его с головой.

— Разумеется. Мы использовали исторические данные, статистически проанализировали поведенческие паттерны розничных инвесторов и включили вклад их волатильности в алгоритм.

Сгласно кивнул, словно соглашаясь, а затем задал следующий вопрос, уже мягче, почти дружелюбно, словно беседуя за чашкой кофе.

— Исторические данные… они доходили до самого последнего года?

— … Что вы имеете в виду?

— Просто спрашиваю, учли ли вы коллективные движения розничных инвесторов за последние двенадцать месяцев — например, историю с Valeant или резкие скачки волатильности юаня.

Иными словами, интересовался, вошло ли в их формулы недавнее «массовое безумие», когда частные инвесторы действовали как единый организм, сметая всё на своём пути. Глаза менеджера заметались, словно он искал спасительную точку на потолке.

— Нет… Эти случаи были признаны статистическими выбросами и исключены из модели. С точки зрения вероятности, это крайне редкие события…

— Для редких они происходили подозрительно часто, — спокойно заметил на это. — Два раза всего за один год.

Он замолчал, затем осторожно, подбирая слова, ответил:

— В обоих случаях имело место целенаправленное воздействие неких сил, которые сознательно подстрекали розничных инвесторов.

— Некие силы.

В этом контексте все прекрасно понимали, о ком идёт речь. Обо мне. Но подтверждать их мнение не собирался.

— Понимаю. Тогда гипотетически — что, если подобное вмешательство произойдёт снова?

На самом деле меня интересовало другое. Если это повторится, сможет ли их алгоритм вообще работать? Вот он, настоящий вопрос, адресованный всему квантовому лагерю.

В этот момент вокруг стола послышались сдавленные звуки — кто-то тяжело сглотнул, кто-то резко вдохнул. И реагировал так не только докладчик. Каждый квант в зале почувствовал укол тревоги.

Они знали. Они слишком хорошо знали, насколько уязвимы их изящные формулы перед движениями моей розничной армии.

Да, макро-инвесторы и активисты тоже опасались частных игроков, но для них это была иная история. Их стратегии опирались на гигантские потоки капитала, и если не превращал ситуацию в проблему национального масштаба, влияние розницы оставалось фоновым шумом. А вот для квантов всё было иначе.

Они работали с хрупкими, тонко настроенными механизмами. С машинами, где одна-единственная песчинка могла вывести из строя всю систему — весь алгоритм целиком.

Потому продолжил, улыбаясь так же спокойно, будто обсуждал погоду.

— Мне просто стало любопытно. В последнее время у розничных инвесторов появилась пугающая привычка — стоит им на чём-то зациклиться, как они врываются лавиной.

— …

— А если вдруг два или три таких потока наложатся друг на друга…

— …

— Сможет ли ваш алгоритм вовремя это распознать и уклониться?

Это не было угрозой. Поскольку не говорил, что собираюсь намеренно направить розничную толпу против них. А лишь предлагал открыть карты, показать оружие и честно оценить силы друг друга.

Потому что гораздо разумнее — ясно понимать возможности оппонента и протянуть руку там, где сотрудничество принесёт больше пользы, чем война. Проще говоря, это было мирное предложение. Тонкий намёк на союз.

— Я не слишком хорошо разбираюсь в квантовых стратегиях… возможно, кто-то ещё сможет прокомментировать?" — сказал вслух и медленно обвёл взглядом стол.

Потом смотрел на квантов одного за другим и задавал тот же самый вопрос. Но в ответ получал лишь холодную, глухую тишину. И этого было достаточно. Ни один из квантов в этом зале не мог с уверенностью сказать, что способен полностью защититься от моей розничной армии.

Глава 8

Когда последний из присутствующих закончил своё выступление и над столом ещё витали обрывки фраз, запах дорогого алкоголя и едва уловимый аромат сигар, председатель объявил финал вечера. Началось голосование — простое, без бюллетеней, по-деловому честное. Поднимались руки, сухо щёлкали суставы, шуршали манжеты пиджаков.

«Двенадцать участников».

Двенадцать человек выразили готовность вложить реальные деньги в мою идею. Не слова, не одобрительные кивки — живой капитал.

Среди них были все активисты, которых заранее перетянул на свою сторону, и — что особенно важно — весь квантовый лагерь целиком.

Иначе говоря, убеждение сработало.

«Мир и правда лучше войны».

С точки зрения холодного расчёта сегодняшний исход был для меня почти идеальным — минимум потерь, максимум результата. Но расслабляться было рано. Совсем рано.

Настоящая битва только начиналась.

— Теперь остаётся только исполнение и результат. Шон, ты пообещал IRR в шестьдесят четыре процента за полгода. Придётся доказать это делом.

Шестьдесят четыре процента за шесть месяцев. Если пересчитать в год — это сто двадцать восемь процентов.

Цифра звучала дерзко, почти вызывающе. Но для проекта на самом раннем этапе развития ИИ это была цель, достижимая даже за счёт одной только переоценки стоимости.

Проблема заключалась в другом. Люди, которые сейчас смотрели на меня из-под полуприкрытых век, не собирались быть пассивными наблюдателями.

— Шестьдесят четыре процента… весьма амбициозно.

— Да, показатель агрессивный.

Макро-инвесторы улыбались вежливо, почти тепло, но в их взглядах читалось прямое предупреждение — мы смотрим, мы ждём, мы не простим ошибок.

«Вот мы и вошли во второй этап».

Если первый раунд был отбором, то теперь начинался настоящий экзамен. И его тема была предельно проста — саботаж.

В течение ближайших шести месяцев они будут мешать мне всем, чем смогут. Появятся дурные новости о компаниях, в которые вложусь, начнут раздувать сомнения вокруг всего сектора ИИ, а где-то в тени наверняка зашевелятся и более грязные схемы.

Если смогу выжать обещанные шестьдесят четыре процента, несмотря на всё это, то выиграл. Только тогда меня окончательно признают новым членом Треугольного клуба. Так или иначе, на этом ужин идей подошёл к концу.

«В целом… не так уж плохо».

По телу разлилось странное облегчение — то самое чувство, которое приходит после долгой, изматывающей работы, когда плечи наконец чуть–чуть опускаются, а дыхание становится ровнее.

Мысли сами собой потянулись к следующему пункту.

«Пожалуй, пора в спа».

Роскошный курорт был забронирован заранее, но