Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

— Обе стороны будут сжигать всё, что у них есть, доказывая, что именно их путь более человечен. Ни один из игроков не сделает и шага назад. И в этом огне родится взрывной поток алгоритмов, побочных технологий, патентов и инфраструктур данных.

В мире Сергея Платонова корпорации, утратив рассудок, играли в гигантскую игру на нервах, и из их лобового столкновения, словно грибы после дождя, вырастала целая экосистема. Акман почувствовал, как проклятия поднимаются откуда-то из желудка прямо к горлу.

«Куда делся этот его легендарный язык… и почему сейчас он несёт такую чушь?»

Акман украдкой бросил взгляд на квантов. Всё было кончено. Никакие кванты не купятся на подобный бред — немоделируемый, недоказуемый, лишённый структуры… И всё же, даже почти сдавшись, он заметил странное. Кванты выглядели… растерянными.

«Что за чёрт?»

Обычно именно они первыми усмехались бы, разрывая подобные фантазии в клочья, клеймя их «сценарием без основания» или «некодируемым шумом». Но сейчас за столом не смеялся никто. Кванты переглядывались — коротко, неловко, словно не желая встречаться взглядами. И тут Сергей Платонов небрежно подвёл черту.

— Я ожидаю не менее 64% внутренней нормы доходности в течение полугода. На этом всё.

Стоило ему замолчать, как посыпались вопросы. И все — от макро-лагеря.

— В условиях сжимающейся ликвидности и давления повышения ставок вы действительно считаете, что обе стороны смогут привлечь достаточно капитала?

— Для войны необходим баланс сил. У Gooble есть деньги, патенты, инфраструктура и экосистема. Старк способен догнать их хотя бы до сопоставимого уровня?

Вопросы били точно в цель, без лишних слов. Ответы Платонова оказались не менее поразительными.

— То, что динозавр большой, ещё не значит, что он всегда побеждает. Вы ведь видели это на примере истории с юанем…

Даже сейчас он не удержался от язвительности. По сути, это звучало как: «Тогда динозавры снова проиграли, а муравьи выиграли. И вы всё ещё рассуждаете о размерах?» Напряжение за столом стало почти осязаемым — воздух будто загустел, а звон бокалов казался слишком громким.

В этот момент председатель тихо прочистил горло и спокойно вмешался:

— Ха-ха, энергия за столом впечатляет. Но нам нужно выслушать и другие идеи, поэтому давайте пока остановимся. Итак, те, кто поддерживает данную инвестицию…

Наступал момент истины. При таком раскладе провал был неизбежен. И для Акмана — в самом унизительном варианте. Он рисковал стать «тем самым человеком, которого сокрушил безумный новичок с фантазиями вместо стратегии».

Передать MESH такому Акману? Немыслимо. Акман уже закрыл глаза, когда Сергей Платонов снова заговорил.

— Можно ли перенести голосование на конец встречи? Моя идея довольно необычна, и, думаю, всем стоит дать себе время её переварить.

Предложение отложить голосование. Акман тут же вцепился в него, как утопающий в спасательный круг.

— Отличная мысль! Было бы неловко отказывать гостю, который так вежливо просит…

— Да, объём информации слишком велик, чтобы сразу всё осмыслить.

— Я тоже поддерживаю…

Подхваченные Акманом, активисты во главе с Роэлом дружно кивнули. Председатель кивнул в ответ.

— Хорошо. Тогда перенесём голосование на финальную часть, как было предложено.

Так голосование отложили. Они выиграли немного времени…

«Но изменит ли ожидание хоть что–нибудь?»

Кванты хотели формулу. А Сергей Платонов говорил о войне, которой не существовало — и, возможно, не могло существовать. Даже если подождать ещё час, она не станет реальнее, а принципы квантов не растворятся сами собой. Шансов у этой идеи не было. И всё же на лице Платонова не было ни тени сомнения.

«Что же ты задумал…»

* * *

— Кхм… тогда продолжим и перейдём к следующему выступлению.

Председатель намеренно понизил голос, словно надеялся этим жестом разрезать натянутую, как струна, атмосферу. Но воздух над столом не спешил разряжаться — он по–прежнему звенел, густой и колючий, как перед грозой.

Причина была очевидна. Все взгляды макро-лагеря были впитывающимися словно калючки, тяжёлыми, направленными прямо в меня.

Едва закончил своё выступление, как они ринулись в атаку, но спокойно ответил без тени колебаний — снова ткнул их носом в историю с Китаем, намеренно, хладнокровно, с наслаждением проверяя, насколько глубоко могу вонзить иглу. Теперь в их глазах не осталось и намёка на нейтралитет — там плескалась откровенная враждебность. Намеренно не стал её избегать.

Напротив, медленно приподнял уголки губ, позволяя усмешке отпечататься в их памяти, будто клеймо.

«Раздражает, да?»

Разумеется, всё это было сделано не просто намеренно, а очень даже целенаправленно.

«Эти люди всё равно не станут моими союзниками».

Их нельзя было купить словами, аргументами или условиями. Они жили по своим жёстким законам и не меняли курс ни при каких обстоятельствах. Проще говоря, союз с ними был невозможен. Но это вовсе не означало, что они бесполезны.

«В этом мире нет ничего, что нельзя обратить себе на пользу».

На войне нужны не только союзники. У врагов тоже есть своя ценность. Более того, чтобы война разгорелась по-настоящему, недостаточно просто набирать сторонников — нужны противники, готовые вступить в бой.

«Мне нужно затащить их на поле боя».

Если они не могли быть на моей стороне, значит должен был сделать их своими врагами.

И не стоит забывать главное. Моя цель заключалась вовсе не в том, чтобы формально пройти этот «тест». Истинная задача была куда масштабнее — развитие технологий искусственного интеллекта, способных вскрыть информацию, скрытую в биообразце Майло. А любой технологический скачок требует топлива. Капитала.

Мне нужно было втянуть их деньги в ИИ–индустрию, чтобы затем направить этот денежный поток туда, куда нужно мне. Но…

«Достаточно ли одной лишь провокации?»

Хедж-фонды не действуют из-за эмоций. Они не открывают кошельки только потому, что их задели за живое.

«Этого мало».

И если хотел, чтобы они начали инвестировать. То должен был стать для них по–настоящему опасным. И именно в этот момент судьба подкинула идеальный шанс.

— Теперь ваша очередь.

Следующим выступал инвестор из макро-лагеря — сразу после меня. Он поднялся, поправил пиджак и заговорил ровным, уверенным тоном:

— Аргентина стоит на пороге нового поворота. С избранием президента Макри завершилась двенадцатилетняя эпоха популизма. В ближайшее время начнутся переговоры о реструктуризации долга с нью-йоркскими хедж-фондами. Рынок облигаций стремительно откроется, и уже занял ряд позиций…

Классика. Учебник, по которому играют после смены режима. Безупречно выверенный, аккуратный сценарий. И всё же…

«Это не его настоящий козырь».

Настоящая ставка у него была спрятана глубже. И чувствовал это — кожей, лёгким