В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

А со своей роднёй, я, по понятным причинам, общался очень и очень давно.

Только они, наверное, смогли бы понять, весь ужас и разочарование в себе после таких вспышек, а эта была особенно сильной. Что-то подобное я чувствовал всего один раз – тогда в лесу с братом и кабаном, когда моя кровь пробудилась.

— То есть - тогда вы просто разозлились? – немного наклонив голову спросила Алисия.

Я усмехнулся – как всё у неё просто.

— Я очень-очень разозлился.

— Дядя Хайнрих вас разозлил?

Моя усмешка стала ещё шире.

“Дядя Хайнрих”. Девочке оказалось очень некомфортно называть взрослого человека просто по имени. Сначала она было хотела назвать его под стать мне Господином, но то ли сообразила сама, что Господин может быть только один, то ли ей подсказал Кита, и она этого делать не стала. В то же время, как-то обращаться к нему ей все же было нужно.

Так у Хайнриха появилась “племянница”. И теперь он нёс двойную ответственность за девочку, если с ней что-то случится. Ведь настоящий дядя должен оберегать свою племяшку, верно? Так я и сказал прямо тому в лицо, от чего бедный торговец разволновался и побледнел. Кому охота отвечать головой за чужую девку?

Но спрашивать его мнения я не собирался.

То, что случилось в телеге – крайне тревожный сигнал. И дело даже не в потере такого важного чувства как вкус. Пусть я и буду очень скучать по тому удовольствию, которое может доставить хорошо приготовленная еда, или расслаблению от пары глотков вина, но я это переживу. Если подобное случится ещё раз, то я начну убивать всех без разбора. И единственный вопрос был в том - сколько людей я успею убить, прежде чем меня смогут остановить?

Чёрт! Интересно, смогу ли я на самом деле напиться? Вкус то я потерял, но вот ушла ли с ним и возможность опьянеть?

— Не думай о глупостях! Отказ вкуса это всего лишь показатель того, что у тебя в целом перестало работать пищеварение. Так что, в любом случае, вино вряд ли пойдёт дальше желудка, - недовольно буркнул Кита.

Меч не сильно разделял мои переживания по поводу утраты себя, что и не удивительно, однако, надо признать, что после моей вспышки, откровенной радости он тоже не испытывал. Я прекрасно продемонстрировал, чем могут быть чреваты подобные “потери” в будущем.

— Нет. Он просто попал под руку, - ответил я Алисии.

— Дядя Хайнрих…аааа…- девочка зевнула, - Дядя Хайнрих хороший.

Перед моими глазами промелькнуло лицо Сены:

Папа хороший…

Я вздрогнул, словно от удара молнией, и перевёл взгляд на Алисию – девочка сонно клевала носом.

— Ложись спать, а я пойду нарублю дров, - бросил я Алисии, поднимаясь на ноги.

Девочка с удивлением посмотрела на лежащие около телеги брёвна.

Топор я взял в телеге. Добротный такой, для рубки деревьев. Вообще Хайнрих взял его с собой для самообороны. Бедняга совсем не разбирался в оружии, но сейчас это было даже кстати. Так как рубить деревья боевым топором мне было бы жалко, но я бы пошёл на это – сейчас мне хотелось поскорее выбить из головы мысли о Сене.

Закинув топор на плечо я пошёл вглубь леса. Мне хотелось уйти подальше, чтобы не разбудить Алисию с Хайнрихом. Зачем им страдать от моих демонов?

Не знаю, насколько я глубоко ушёл в лес, прежде чем меня окликнул девичий голос:

— Неужели ты решил от меня сбежать?

Я замер и медленно повернулся к источнику голоса. Только для того, чтобы всё вокруг меня преобразилось, и я снова сидел напротив костра. Только теперь вместо Алисии - на меня смотрела… Сена. В том самом светло-голубом платье, в котором я последний раз видел её живой.

И всё с той же глубокой раной в животе, из которой прямо на моих глазах сочилась кровь и падала на листву под ногами.

Почему я вижу её именно такой? Почему не той жизнерадостной и весёлой девушкой, которой она была всю жизнь?

— Не рад меня видеть, братик? – лицо сестры исказилось в кривой ухмылке, а во рту были прекрасно видны перемазанные кровью зубы. – Не пора ли нашей семье воссоединиться, а?

Я тряхнул головой, пытаясь отогнать видение.

— Ну что же ты так! Как это невежливо - прогонять родную сестрёнку!

Нужно избавиться от этого образа! Должен быть способ от него избавиться!

Сердце начало биться быстрее…

Я начал ладонью бить себя по голове:

— Выбью! Я выбью тебя из своей головы!

— Что с тобой, Рикки? – дьявольски хохотала Сена. – Что ты с собой делаешь? Неужели ты думаешь, что от меня так просто избавиться?

— Уходи! Прошу тебя уходи!

— Рикки, о чём это ты?! Нельзя прогнать часть себя!

Я опустил голову и схватился за неё руками.

Надо успокоиться! Надо успокоиться!

Но моё тело меня не слушалось, кровь ускоряла свой бег, становясь теплее…

Нет! Нет, нет, нет!

Я должен держать себя в руках.

Я должен!

Вдох, выдох!

Вдох, выдох.

Мне всё это кажется. Напротив меня никто не сидит. Всё это не больше, чем игра воображения. Моего больного, искажённого смертью воображения.

— Наша кровь впиталась в твои руки навсегда…Мариус ждёт тебя…

Чья-то рука дёрнула меня за плечо, и я от испуга отдёрнулся, свалившись с небольшого бревна, на котором “сидел”, и поднял взгляд.

— Господин! С вами всё хорошо?

Шумный выдох облегчения вырвался из моих лёгких.

Передо мной стояла взволнованная Алисия, а я снова был в лесу. Рядом со мной лежал топор, а под ногами какая-то коряга, об которую я видимо и споткнулся, когда ко мне прикоснулась девочка.

Схватившись за сердце, я откинулся назад, головой прямо на землю. Сейчас мне было совершенно на это наплевать.

Помоги мне Господь! Вот же чертовщина!

************

Последний раз я видел “Сену” ещё в Кружевке, и мне казалось, что я сумел избавиться от этого образа. Ну или по крайней мере от него убежать, но это оказалось не так.

Это ощущалось очень больно и неправильно, что образ любимой сестры у меня вызывал страх и сожаление, но вид окровавленной Сены, был едва ли не последним из того, что я хотел бы увидеть. Опять.

— Какого чёрта ты пошла за мной? – недовольно рыкнул я, продолжая лежать на земле.

В данный момент я был безумно благодарен, что Алисия вывела меня из этого транса, и я искренне