В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

Поток моих мыслей прервал Хайнрих:

— Господин Альгуеро! – взволнованно позвал меня торговец.

— Чего тебе? – недовольно спросил я его.

Только, наконец, нашёл удобное положение!

— Мне кажется – у нас проблемы, Господин! – нервозность в голосе Хайнриха стала ещё больше, а сам он шумно сглотнул.

Я с подозрение посмотрел на него одним глазом.

— Алисия! – резко прикрикнул я.

Девочка подняла голову оторвавшись от полировки.

— Господин?

— Меч сюда, сама пригнулась и заползла под покрывало. Ни звука! – жёстко скомандовал я.

Хайнрих - трус, может даже с избытком трус, но в наших обстоятельствах это даже хорошо.

Девочка протянула мне меч, а потом молча исполнила приказанное.

Не устаю поражаться – какая она молодец! Чувство самосохранения работает прекрасно! Когда она не уходит одна в тёмный лес за сходящей с ума нежитью, конечно.

Удерживая в руках ножны, я поднялся на ноги, чтобы посмотреть на то, что же так взволновало Хайнриха. Как раз в этот момент, телега остановилась, а в её бортик, с той стороны с которой спряталась Алисия, вонзилась стрела.

От одного этого меня передёрнуло так, что начало дёргаться правое веко.

Убью!

Благо было кого – на дороге вразвалочку, сжимая в руках оружие, стояло четверо мужчин. На них была простая солдатская броня, потрёпанная ещё сильнее, чем та, что я видел на Вольфганге и его людях.

Святая Дева Мария! У них в этой стране что, нет кузнеца?! Или их всех скормили армии Сандро?!

Гвардеец предупреждал меня о разбойниках, и вот они.

— Какая удача, не правда ли, Сэр Альгуеро? – хихикнул в моей голове Кита.

************

Вид поднявшегося из телеги харца, явно удивил головорезов – какой дурак возьмет с собой такого ублюдка? Их глаза, на не обременённых интеллектом лицах, начали с интересом рассматривать меня. Впрочем, очень быстро простой интерес сменился на неприязнь и осторожность – разбойники разглядели, что я сжимаю в руках ножны. А значит могу попытаться оказать сопротивление.

— Брось оружие, тварь, и мы, оставив тебя с твоим хозяином в живых! – сказал самый здоровый из них, стоящий в центре.

— Будь готов мгновенно спрятаться за телегу, понял? – едва разжимая губы сказал я торговцу.

— Понял, - нервно кивнул мужик.

Что не осталось незамеченным:

— О чём это вы там шепчетесь, ублюдки?! Только выкиньте что-нибудь! Утыкаем стрелами, как ежей!

И снова говорил самый здоровый из них.

Может их главарь? Только странно почему их тут так мало. На дороге всего четверо, ещё точно один справа в лесу (именно оттуда прилетела стрела в бортик телеги). Всего пятеро? Нет, не может быть. Пять человек не смогли бы устроить такой переполох, чтобы на патруль дороги отправили одиннадцать гвардейцев. Что-то здесь не так.

— И, Хайнрих, за телегу – означает за телегу. Увижу тебя в ней – зарублю своими руками! – холодно и жёстко сказал я, игнорируя крик разбойника.

Может это и жестоко по отношению к мужику, для которого нырнуть за борт телеги было самым быстрым и безопасным вариантом, но пока в ней прячется Алисия, он не должен привлекать к кузову внимание бандитов. Даже если это будет стоить ему жизни.

Поставив ногу на бортик, я легко перемахнул через него, только моя меховая накидка взвилась за моей спиной, и мягко приземлился. После чего неторопливым шагом направился в сторону головорезов.

Я сказал, что убью Хайнриха, если он подвергнет опасности Алисию, но это не означало, что мне всё равно останется ли он жив или нет. Так что, прежде чем обнажать оружие, мне желательно встать между трусливым торговцем и стрелком в лесу, чтобы я мог отбить пущенную в мужика стрелу. Если, конечно, кто-то из этих разбойников догадается выстрелить в него.

— Ты там совсем глухой, скотоложец вонючий? – гаркнул “вожак”, наставив на меня меч.

Я уже говорил, что большинство жителей королевств не любят харцев? Не любовь эта так сильна, что этот горный народец с годами обрастает всё большим и большим количеством уничижающих слухов. Самым популярным из которых и является повальное скотоложество этого народца. Чем ещё им там в своих горах заниматься? Не то, чтобы для таких слухов совсем не было оснований, но подобное в основном носило характер исключений в харцском обществе. Ну а так… что было в горах остаётся в горах, верно?

— Зачем так кричишь? Я всего лишь хочу познакомиться получше! – улыбнулся я, разводя руками.

Ещё несколько шагов и я буду у цели.

— Не хватало нам ещё знакомиться с ублюдками вроде тебя!

Какая напыщенность для простого головореза. Поразительно. Если даже такая мразь себя считает настолько выше харца не удивительно, что те харцы, кого я видел, были постоянно с кислыми мордами.

— Зачем такие слова говоришь? Может я устал охранять всяких торгашей и сам не прочь теперь пустить им крови? – заговаривал я зубы.

Я шёл с лёгкой улыбкой, рассматривая лица моих будущих жертв – шрамы, рытвины, полугнилые зубы. Всё как обычно – простое крестьянское отребье решившее взять в руки оружие и очень быстро одуревшее, после пары удачных грабежей и убийств.

— Сама судьба сегодня улыбается тебе, не так ли? – прозвучал в моей голове голос Киты.

Меч прекрасно чувствовал, что этих людей я жалеть и не подумаю. А значит уже совсем скоро он напьётся крови вдоволь. Будет резать, кромсать живую плоть, перерубать конечности и выпускать кишки…

Возбуждение клинка передалось и мне.

Я всю жизнь был воином. Всю жизнь убивал других людей. Такова моя природа и моё ремесло, и… Чёрт подери! Я любил его! Жизнь никогда не ощущается настолько яркой и насыщенной, как когда ты скрестил мечи в смертельном поединке с достойным врагом. Когда лезешь по лестнице на стену крепости или дрожишь от возбуждения в осадной башне, в ожидании, когда упадёт мост, и ты со своими братьями по оружию, хлынешь на стену, чтобы устроить там настоящую бойню!

Вырезать несколько разбойников, конечно, и близко не сравнится с тем, что я пережил. Но всё же…такие моменты, с другой стороны, были настоящим благословением Господа! Возможность направить свою жажду крови и убийств на благое дело! Сколько преступников будет наказано, а жизней спасено? Мне кажется, что это достойно искупления части моих прегрешений.

А их мне лучше начать искупать