Гёрлхуд - Софа Вернер

к подписи наказывающего распоряжения. Ну конечно, моя личность была стёрта появлением Аиды, и все заслуги обнулились, когда совершила оплошность. Нить нашей связи чернела с каждым днём, и виновата в этом была лишь та, которая темноту в себе носила с рождения.

– Каждое утро инвентарь будете получать в шесть-тридцать утра у охранника. За мётлы отвечаете головой.

– А Времлада Хронотоповна эту идею одобрила? Можно с ней поговорить?

– Арахнова, – уже строже осадили меня. – Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Проветритесь с утра и будете чтить устав чуть больше, чем сейчас. Можете быть свободны... пока что.

Вдруг вздрогнув от холодка по шее, я обернулась.

Кабинет стоял неизменный, но пол у тайной двери потемнел, будто впитал в себя кровь. Извилистый след напомнил мне тварь, которую мы вот-вот прогнали ночью.

Сама дверь манила меня, я всё никак не могла перестать её замечать. Знание, где она спрятана, чесалось во мне, как будто под поклеенными наспех обоями завелись клопы. Я не знала о них, но теперь все они выползали ночами и кусали, кусали кучно и по многу. Кожа опухала волдырями, схожими на укусы комаров, но клопы кусали целыми дорожками – они шли и шли по рукам и ногам и кусали подряд, по пути, съедали от макушки до пят (и даже не гнушались покусать лицо).

Ближайшие пару недель мне придётся быть рядом со всеми девчонками, совершенно случайно оказавшимися на пути голода Аиды вместе со мной, и это одновременно раздражало и радовало.

Но выговор точно стал меньшей нашей проблемой, когда на следующий день, впервые лениво подметая на улице подмёрзшие листья, мы подглядывали в высокие окна, сиявшие в темноте как экраны телевизора, и эти окна тоже посмотрели на нас в ответ. Казалось, что мы были одни против всего училища.

12. Стражи училища

Фаворитизм творил чудеса. Будь на месте жертв Аиды кто-то другой, их бы подлатали намного хуже, чем этих. Я пересчитала всех троих, вошедших в училище за час до начала занятий последнего дня – некро-Пожар, ледышка-Метель и Зомби, которого наверняка звали как-то иначе, но по-настоящему он теперь именно Зомби и был.

– Я не верю, что можно вот так взять и воскресить кого-то.

– Их не воскрешали, – поспорила Ряба. – Училище не позволило им умереть.

– Не училище, а способности Времлады, – угрюмо поправила я, взяв опору подбородком на метлу. – Ведь у всех есть способности, кроме меня...

Ужа хныкнула и закатила глаза, а Ряба тыкнула меня под колено совком. Мы проводили здесь каждое утро все вместе и энергично мели аллеи, ведущие к входам и выходам в здания, выбраться из которых никому из нас не светило.

– Зато у нас есть форма! – радостно покрасовалась Ряба, сияя оранжевой спецовкой в свете наших налобных фонариков. Я зевнула от холода и медленно моргнула. – Особенно Мора выделяется.

Ряба вынудила меня посмотреть на Мору и в очередной раз похихикать: жилет чужеродно сиял на ней, и делал серую кожу ярче, добавив оранжевого отлива лицу и глазам. Она не жаловалась, но наверняка жизнь изменилась ещё хуже и сильнее моей – её идеально чёрные пиджаки, свитеры и брюки то сияли блёстками, то белели оброненными пёрышками и шерстью, а проблемы липли к подошвам одна за одной, как листья.

– Ты сделала анализ? – решилась я напомнить той, кто и без меня ничего не забывала. Мора кивнула, а затем ответила:

– Ничего толком не обнаружила. Детекторы нечисти показывали нечто схожее с нами, ну, как будто были... следы обыкновенной нечисти. Грязь с ботинок, на которой отпечаталась энергия кого-то нас.

Я сочувственно кивнула.

– Наверное, мы сами все спутали. Пока там топтались...

– Ничего страшного, – Мора кивнула. – Если кто-то охотится за Аидой, чтобы отомстить, мы обязательно об этом узнаем.

Я угрюмо махнула метлой, но ничего не ответила.

Каждый день, напомнила я себе, вот уже третий раз подряд мы не очень умело мели улицы и пропитывались уважением и любовью к техническому персоналу, которые в одно время с нами заботились об этом месте по-настоящему, хотя никто их не заставлял. Я тратила утра с пользой и старалась чему-то у них научиться, Ужа читала электронную книгу, пока чистила швы у бордюров, Ряба говорила, что это утренняя разминка и вообще – очень полезно, а Мора соглашалась с ней во всём, потому что держалась её тенью. И всё же наша связь крепла, и я находила даже отраду в мысли о том, что если училище убьёт меня и воскресит, то им, по закону подлости, наверняка достанется тоже, и мы будем кружком девочек-зомби.

И вдруг я поняла, что давно не злилась, сонно оглянулась – и узрела пустоту на том месте, где обычно топталась моя главная головная боль.

– А где Аида?

– Она же писала, что её вызвали к завучу, – Ряба помотала своим розовым айфоном у меня перед лицом. – Тебя что, нет в чате?

– А что, пропускаю мемы для сохранёнок?

Есть, но заходить в чат под названием «Уборщицы Ужаса» мне не хотелось – потому что его организовала Аида. Во-первых – мы тут заменяем дворников, во-вторых – какого ещё ужаса? Слякоть, пыль, листья – это якобы ужас, и так она решила? Это же основа осени, романтика ноября! Мокрой землёй я пропахла так, что больше не нуждалась ни в каких изысканных парфюмах. Никакая поездка в загробный мир на каникулах не заменила бы мне эти три дня трудового лагеря, ужасный праздник накануне и месяц чистой ненависти к степной гадюке.

Но всё-таки прерваться на каникулы я в этот раз хотела, как никогда – это была и долгожданная передышка от учёбы, и попытка подумать и решить, как двигаться в этому году дальше. Я почти забыла, что они неизбежно следовали за праздником Кошмара, потому что мы ужасно его встретили. В этом году праздник по-дурацки выпал на начало недели, и поэтому мы доживали эти дни, прежде чем разъехаться на выходных и вернуться только семь дней спустя, рассерженными на себя и семью.

После «утренней разминки» времени на душ не было, поэтому мы пошли на занятия как были – в одежде, влажной от утреннего тумана, взъерошенными и без макияжа. Даже у невероятно дотошной