Академик разгильдяй - Антон Щегулин

Что-то мне подсказывало, что меня. Или на крайняк ― Мартынова.

* * * * *

Вот же ж непруха! И самое поганое, что мне в общаге оставаться нельзя. Надо срочно дуть в НИЧ, чтобы своё место отвоевать. А нет! Эти трое встали в проходе. Мимо них никак не пройти.

Мартынов посмотрел в направлении моего взгляда и тоже увидел Черепа.

― Ого! ― воскликнул он. ― Я же говорил! Нельзя нам было спускаться, чёрт подери.

― Да помолчи ты, ― рявкнул я, в надежде, что эти трое нас не заметят, ― рано паникуешь.

Но он паниковал не рано, а прямо вовремя. Потому что троица нас обнаружила. И деваться было уже некуда.

― Мартынов и Поршнев, ― улыбнулся Череп, ― два в одном, я уж и не думал, что меня ждёт такая удача.

И ведь я должен был разрулить это всё здесь и сейчас. Если Мартынов увидит, что я ничего решить не смог, он просто вернётся в НИЧ. Учитывая, что они бы и рады его принять обратно, приняв этот звонок за мимолётное помешательство.

Делать нечего, придётся разговаривать. Я сделал два шага вперёд.

― Чего здесь забыл, Череп?

― Ты мне должен ещё пятнашку, а этот хлюпик мне должен вообще полтос. У меня его джинсы порвались!

Внезапно нас обнаружила Нина Сергеевна.

― Эй! Ну-ка вышли отсюда! Разборки на улице устраивайте, иначе я сейчас милицию вызову, вас всех по отделениям распихают, усекли?

Череп злобно посмотрел на неё, потом на меня, а затем на Мартынова, который стоял позади. Тот не растерялся и пошёл в сторону Сергеевны.

― Ладно, разбирайтесь тут, ― улыбнулся он, ― А я, пожалуй, дома посижу.

Его след простыл, а мне на плечо приземлилась ладонь Черепа.

― Ты выходишь с нами, ― приказал он.

― Руку убрал, ― спокойно ответил я, ― Я так и так выхожу, у меня дела вообще-то.

― Твои дела подождут.

― Руку убрал, я сказал, ― повторил я, ― Иначе твои дела закончатся, так и не начавшись.

Драться я не собирался, но и терпеть это всё тоже. Никакой Череп не имел мне права там что-то указывать. Если бы мне не было нужно сейчас торопиться в НИЧ, я бы с радостью поднялся к себе на этаж, как и Мартынов. Благо, Череп был из соседней общаги, доступа сюда у него не было.

И, как ни странно, мои слова возымели успех. Он действительно убрал руку, и мы вышли на улицу. Затем завернули за угол, где не было ни души. Только парочка железных мусорных баков на фоне снега «скрашивали» обстановку.

― Поршень, ты заигрался, я тебе хочу сказать, ― начал было Череп, но я его перебил.

― Короче, Череп, Мартынова больше не трогаешь и меня тоже. Нам всем делить нечего.

На этом я планировал уйти, но не тут-то было.

― Нет, нет, нет, Поршень. Ты ещё не ответил за беспредел, который устроил в декабре. Моего человека вырубил. А за это полагается компенсация.

― Я тебе сейчас недостаток мозга компенсирую, ― ответил я, ― Ты у меня бабки тиснул. Пятнадцать рублей. Скажи спасибо, что я всех боксёров не притащил сюда, чтобы с тобой разобраться по нормальному.

― Каких ещё боксёров? ― прищурился он.

Да, Череп был туповат. Однозначно, туповат.

― Ты сейчас разговариваешь с представителем сборной по боксу университета. Так понятнее?

Все трое переглянулись.

― Гонишь.

― Часто твоего кента вырубали с одного удара?

У всех троих снова начался прогруз оперативной памяти. Мне даже становилось скучновато от этого.

― Ладно, ― я посмотрел на часы и понял, что потерял с ними уже минут пятнадцать, ― думаю простая мысль, что если будешь дальше лезть ко мне или к Мартынову, то нарвёшься на сборную по боксу, до тебя всё-таки дошла. Поэтому, счастливо, пацаны. Хорошего вам дня.

Но мне не суждено было уйти здесь и сейчас.

― Да ты гонишь, ― ухмыльнулся Череп, ― тренировки уже вовсю идут, а тебя там никто не видел.

А до этого пять лет он слепой что ли был?

― А я у тебя наличие мыслительного аппарата не видел, но как-то же ты понимаешь то, что я пытаюсь донести.

Они опять зависли.

― Ну-ка, докажи, что ты боксёр, ― бросил Череп.

Я выдохнул и закрыл лицо рукой от безысходности. Все трое были непроходимо тупыми. Так мало того, ещё и нарывались.

И уже в этот момент у меня в теле начались какие-то метаморфозы, которых в прошлой жизни я не чувствовал. У меня появилось жгучее желание действительно доказать всем троим, что я что-то умел.

Мысли перестали идти ровной колонной, а превратились в хаос. В голове сразу нарисовались десятки комбинаций. Кого я ударю первым? А вторым? Что делать, если он достанет нож?

На каждый случай были варианты. По всему телу пробежал разряд, который сменился холодком, а затем я почувствовал, как начал прогреваться каждый сантиметр.

Вот как чувствовали себя бойцы, когда с ними некорректно разговаривали?

В груди буквально рвалась наружу скрытая агрессия. Как и говорил тренер, я почувствовал себя цепным псом, который жаждал крови. Мне хотелось каждого из них ушатать. Да так, чтобы он и вспомнить своё имя не мог.

Какого же колоссального усилия воли мне стоило подавить всю эту агрессию и не дать ей воли.

Потому что я знал, что если начнётся замес, возможно, я уже сегодня до Научно-исследовательской части и не дошёл бы. А мне очень нужно было попасть туда и совершенно не нужно было находиться здесь с этими увальнями.

― Давай, Полароид, попляши с боксёром. Что-то мне не верится, что он знает хоть один приём.

Я закрыл лицо рукой. Тупость происходящего просто зашкаливала. Затем я ещё раз глянул на часы. Двадцать две минуты разборок. За это время Пономарёв мог выйти из НИЧ, схватить за руку случайного студента и устроить его лаборантом.

Ладно, это уже преувеличение, но по закону подлости именно так и могло произойти.

И очередной мой план пошёл не так, как задумывалось.

Так называемый Полароид встал в стойку и начал подходить ко мне всё ближе и ближе. Все трое улыбались. Они и правда думали, что я всё назвиздел?

Как там говорилось в пацанских цитатниках ВК в прошлой жизни?

Если драка неизбежна, то надо бить первым?

* *