Академик разгильдяй - Антон Щегулин

Она стояла с открытым ртом.

― Ты откуда всё это узнал, Поршнев? ― тихо спросила она.

― А вот это ― уже совсем другая история, ― улыбнулся я, ― Поэтому, Кристин, нам надо сработаться. Обязательно. Но я тебя готов успокоить, я очень договороспособный. Настолько, что у нас не возникнет никаких проблем, когда ты наконец примешь ту мысль, что мы коллеги.

Я подошёл поближе, взял её за плечи, притянул поближе и поцеловал прямо в лоб. Уж не знаю, зачем я это сделал, но так велело сердце.

После моей пламенной речи и этого жеста, она оставалась ещё секунд пятнадцать в прострации. И я решил добить её финалочкой.

― Кстати, не забывай про наш с тобой спор. Если проиграешь, будешь помогать писать мне ВКР, ― хохотнул я, ― А я пойду, пожалуй, с документами разберусь. Пока на моё место не пришёл ещё один желающий.

Она хотела было что-то мне сказать вдогонку, но так и не придумала, что именно.

* * * * *

Я никак не мог продохнуть и заняться своими делами. С бумагами закончил около половины седьмого. Добрался до общаги уставший и измотанный. Закинулся анальгином для профилактики. Следом в комнату зашёл Калугин.

― Ого! ― воскликнул он. ― Оказывается этот запах в комнате можно было как-то убрать?

― Радуйся, твоё бельё тоже постирали, ― буркнул я, ― И можно тебя попросить быть потише? Мне нужно очень много выучить.

― Да я только с тренировки, сейчас свалюсь и захраплю, ― бросил он.

― Этого я и опасаюсь.

― Да не дрейфь, нормально всё будет, ― он сделал паузу, чтобы снять штаны и запрыгнуть в кровать, ― Ох ты ж ничего себе! Всё такое мягкое, прохладное, свежее. Я даже когда у своей ночевал, у неё и то бельё не сильно лучше нашего было. Красота.

Его даже не интересовало, кто так хорошо постарался и накрахмалил простыни.

― Кстати, ― продолжал он, ― ты так ничего и не сказал Левановичу? Он спокоен. Хотя ты на тренировках и не появляешься.

― Ты забыл, что я заболел?

― А, точно. Кстати, как здоровье?

― Как видишь, не помер, уже хорошо.

― Ну и отлично, ладно, я спать.

На этом Артём отвернулся к стенке и вырубился минуты за три, не больше. Храпеть ― не храпел, но сопел. И это сопение мешало сконцентрироваться.

Жаль, что сейчас не было музыкальных плееров или смартфонов. А то мне бы очень помогли какие-нибудь вакуумные наушники, благодаря которым я бы не слышал ничего вокруг кроме музыки.

Но, как-то погрузившись в учебник по технологиям социологических измерений, я оторвался от реальности и перестал слышать назойливое сопение.

С изучением не было никаких проблем. В памяти всплывали все нужные разделы, начиная от правил формирования выборки, заканчивая интерпретацией полученных данных. Я даже успел порадоваться тому, что наконец научился концентрироваться, будучи в этом теле.

Но моя радость быстро испарилась, когда я понял, что буквы расплывались в глазах.

Вот минут пять назад я читал главу о методах сбора данных. Вдумчиво погрузился в прямое наблюдение, затем переместился к документальным источникам и вот уже понял, что поплыл. Страниц пять пролетело мимо меня. Пришлось возвращаться.

Оказалось, что я их прочёл в состоянии транса. Никогда раньше не встречался с этим явлением. Пришлось отложить учебник ненадолго и пройтись по комнате. Вроде как восстановился и приступил дальше.

Но эта проблема вернулась спустя страниц тридцать.

Мой мозг просто не хотел усваивать эту информацию. Ему было не интересно. Поразительно. В прошлой жизни эта проблема мне была неведома. Потому что всё, за что я брался, мне было интересно.

Кроме служения в армии. Это было настолько скучно, что казалось, на целый год у меня мозг вообще отключился. А затем, когда всё это закончилось, он вычеркнул воспоминания об армии из памяти. Я помнил всё лишь урывками и какими-то пятнами.

Но сейчас мозг просто отказывался читать. Я начинал, а он отбрыкивался, словно малый ребёнок. И я ума не мог приложить, что с этим делать.

Сначала открыл окно. Морозная свежесть ненадолго привела мой мозг в тонус. Но этого было недостаточно.

Затем я начал читать стоя. Только чувствовал, что теряю нить, сразу же ложился. Затем садился на стул. А затем снова ходил взад, вперёд.

Как ни странно, все эти манипуляции мне помогали. Но чего-то не хватало.

Я посмотрел на часы. Почти одиннадцать вечера. А я успел прочесть половину учебника. И это со всеми препятствиями, что учинял мой собственный мозг.

Надо было как-то порадоваться этому достижению. Всё-таки, предыдущий владелец не был отягощён знаниями и умением концентрироваться на предмете. А я-таки смог этот барьер преодолеть. Пусть и не без проблем.

Но мысль о том, что в прошлой жизни для меня чтение ста пятидесяти страниц учебника были лишь разминкой, сильно портила достижение. Ведь сейчас я на это потратил больше трёх с половиной часов.

Тем не менее, я себя похвалил. И даже вознаградил бы, если б было чем.

Для работы в таком теле, с таким мозгом ― достижение отличное. Да вот только проблемка, что технологии социологических измерений уже послезавтра, а я даже близко не был готов на том уровне, на котором нужно.

Поэтому, на следующий день сразу после пар я пришёл в НИЧ, захватив с собой учебник. Главное было выкроить пару свободных часов на работе, а затем продолжить в общаге.

Кабанова тут же насела с поручениями. Разобрать документацию, отнести одни бумаги в один конец университета, другие ― в другой. Затем заглянуть к ректору, принести документы от него. Сама же она засела заполнять ещё бумаги. В общем, пыли в этой работе было предостаточно.

А я ещё и был страшно голоден.

― Кристин, а у вас тут перехватить ничего не будет? Не ел весь день.

― Возьми булки в шкафу, там с маком оставались.

Я обрадовался и прихватил с собой две штуки.

― Спасибо!

― Вообще мы на них скидываемся с получки, но тебе пока можно и так. У тебя ж бедолаги даже стипендии нет.

― Ну вот ещё жалеть меня вздумала?

― А как не пожалеть, коли за место лаборанта ты был готов по головам идти. Получается, эта работа тебе тоже очень нужна, ― с тоской в голосе сказала она, ― А я даже не поинтересовалась твоей ситуацией.

― Что ж, отличная попытка,