Академик разгильдяй - Антон Щегулин

Забавный был паренёк. Всегда делился подобными откровениями, когда никто не спрашивал. И ему, вероятно, Кристина бы пришлась по вкусу. Высокая, грудастая, худая.

― Ну что, Дмитрий Владимирович, ― улыбнулся Бакунин, ― судьба так сложилась, что вы всё-таки с нами, да?

― Так точно, ― улыбнулся я и приземлил кипу бумаг на стол.

― Это хорошо, это хорошо, ― сказал он, ― Я в вас вижу серьёзный потенциал. Сейчас осваивайтесь пока на месте. Пыльной работы будет много. Но дальше интересней. Подключим вас ещё и к работе в разработке. Нужно будет и в библиотеке проводить время и мозговые штурмы устраивать, и чего только «не».

― Рад слышать, ― снова улыбнулся я, поглядывая на часы.

Мой ментальный посыл он словил тут же.

― А теперь можете идти, Дмитрий, вы хорошо поработали, я уж тут с остальным сам справлюсь. Завтра ждать в то же время?

― А как же.

― Ну что ж, тогда до встречи.

Я выпорхнул наружу с учебником в одной руке и яблоком, что реквизировал из шкафа в НИЧ ― в другой.

Пальцы ломило от мороза, но я не обращал внимания и перелистывал страницы, пока шёл. А когда не перелистывал, хрумкал ледяное яблоко. Оказалось, что всякие фрукты тоже помогали мозгу прийти в боевую готовность, и я этим активно пользовался, делая успехи в концентрации каждый день.

Внезапно метрах в пяти передо мной вырос силуэт. Я, не обращая на него внимания, уткнувшись в книгу, чуть скорректировал маршрут влево. Уж больно интересно было читать про последовательность стадий постановки вопросов по уровню сложности.

Поваренко, как и Ядов, чётко знал, что нельзя начинать социологический опрос со слишком сложных вопросов. Тут, как и в художественном произведении, нужно было начать с чего-нибудь простенького, понятного и не отталкивающего.

В конце концов задача рецепиента не только выстроить ядро социологического исследования, но и сделать так, чтобы как можно большее количество респондентов прошли опросник.

Помимо этого, нельзя было забывать о том, что многие респонденты могли попросту устать в процессе от сложности и начать отвечать халатно. На отвали. А могло быть и того хуже ― начали бы врать.

Всё это сильно вредило чистоте исследования. А грязное исследование ― будет плохо цитироваться. А плохое цитирование ― это смерть в безвестности среди коллег учёных.

Поэтому со всеми этими нюансами стоило работать грамотно. Знание дела, а также грамотный научный подход ― вот в чём сила.

Я так увлёкся, что не заметил, как силуэт окончательно перегородил мне путь.

― Стоять! ― скомандовал голос.

Я недовольно закатил глаза и наконец решил посмотреть, кто же мне тут осмелился мешать.

К моему удивлению ― это был мой старый знакомый. Полароид, который решил на днях проверить меня на рефлексы и ушатался о мусорный бак.

На надбровной дуге у него было пять швов. Мда, приложился знатно.

― О, я тебя знаю, ― сказал я, ― ты помойная крыса, из-за которой я чуть не лишился работы. Сдрисни, будь так любезен, мне не до тебя.

― Чего сказал?! ― он вроде как и хотел быкануть, но тут же сам себя осадил. ― В смысле, я тебе же ничего такого не сказал, чего базаришь некультурно?

― А с тобой можно культурно? Ну давай культурно, ― я сделал вдох, ― Неуважаемый, месье, соблаговолите проследовать в сторону, ведущую на детородный мужской орган. Искренне благодарствую.

С этими словами я попытался его обойти. Но он всё не давал. Как назло, вокруг не было ни одного свидетеля, которого я бы мог использовать, как предлог для побега.

Потому что вот возиться с Полароидом мне точно не пристало. Завтра будет день икс, когда я выступлю перед всем потоком. И я должен получить автомат. Иначе ― это будет катастрофа. А я всё ещё не был уверен, что выучил всё достаточно хорошо. У меня оставались серьёзные пробелы, которые не компенсировались знаниями из прошлой жизни.

― Что? ― он нахмурился. ― Короче, не суть. Ты как это сделал?

― Сделал что? ― я вновь закатил глаза.

― Как ты так двигался? Ты очень хорошо двигался. Я не мог по тебе попасть вообще. А потом ты наступил на лёд, но ты не поскользнулся. А я поскользнулся. Как ты это делаешь?

― Годы тренировок, малыш, ― ответил я, откусывая яблоко, ― А ну да, ещё я ездил в Китай, там прошёл тридцать шесть ступеней шаолиня. Ты знал, что для пребывания в отличной форме достаточно всего съедать по яблоку в день?

После этой речи он жёстко завис, переваривая всё сказанное. С одной стороны мне было интересно, почему он припёрся один. С другой стороны ― не было. Потому что куда интереснее дочитать учебник, а потом пробежаться по нему ещё раз, чтобы разложить всё по полочкам. Я снова попытался уйти, но он опять мне не дал.

Я уж было готовился к тому, чтобы отвесить ему. Хоть это бы и значило крах моего плана, ибо рукоприкладство ― это то, от чего я был намерен избавиться в первую очередь. Но так кулаки чесались, не описать.

А этому телу только дай волю. Я чувствовал нутром, что от Полароида и мокрого места не осталось бы. Стоило мне только реально захотеть и перестать сопротивляться.

― Подожди, ты пургу какую-то гонишь, ― продолжал он.

― Да ну? А ты сгоняй в Китай, там найди шаолинький храм в провинции Чунь-Чхэ, там будет учитель Ван, которого все будут называть учитель Вун. Главное, не называть его учитель Вон, потому что вона ― это корейская валюта. А учитель Ван ненавидит корейцев.

― Стой!

Кажется, до него начало доходить.

― Просто научи меня, ― сказал Полароид, ― А я… ― он замер на мгновение. ― Заплачу!

― Нет, за слёзы я не тренирую.

― В смысле дам денег.

― Да что мне с твоих денег? ― фыркнул я.

― Ну не знаю, я могу стать твоей крышей здесь на районе.

― Пф-ф, ты блин с обычным асфальтом не справился, а теперь метишь в решалы? Я тебя умоляю, не смеши тапочки учителя Вана.

― Ну не знаю, хочешь буду предупреждать, когда и на кого планирует выходить Череп?

И тут я уже заинтересовался.

― Вот оно что, ― я откусил ещё кусочек яблока, ― И ты, Брут?

― Что?

― Ничего, ― я выкинул огрызок в сторону,