Академик разгильдяй - Антон Щегулин

Я всем мешал, но ничего не мог поделать. Глаза попросту не смыкались, даже если я закрывал их силой. Как будто на поверхности глазного яблока был песок или что-то в этом роде.

Лишь бы не конъюнктивит.

Но помимо песка в глазах, я ещё чувствовал нарастающую пульсацию в висках. А если быть точным ― в левом виске и ближе к глазу. Вена буквально давила на глазное яблоко. И это вызывало просто ужасные ощущения. Головная боль ― та, которую я ненавидел больше всего.

И если в 2019 году я мог просто взять НПВС из своей аптечки, быстренько выпить и через тридцать-сорок минут боль уходила, то здесь у меня единственным выходом был анальгин.

Я полез в свою папку за той пачкой, что я купил на днях и с ужасом обнаружил, что она закончилась.

Дурья башка, нахрена я его ел, словно конфетки? Я был готов уже лезть на стену от боли.

Вот она побочка таких нагрузок на неокрепший мозг. Всю голову сворачивало в трубочку. Вены пульсировали так, будто их зажали в тисках, а никаких средств, которые бы облегчили мои страдания ― не было.

Попытки уснуть не увенчались никаким успехом. Я лишь проваливался в дрёму, видел какие-то странные сюжеты перед глазами. Я был маленьким футболистом, который гонял мяч у себя же на лбу. И каждый удар по мячу ― это пульсация вены.

Открывая глаза, я понимал, что мой воспалённый рассудок решил сыграть со мной злую шутку. И я лишь надеялся на то, что к утру станет полегче.

А ещё я надеялся, что болезнь, температура, кашель и насморк вернутся снова.

Это было бы комбо ужаса, которое мне предстояло испытать в ближайшие дни.

Так вот как оно происходило, когда человек плохо планировал свою жизнь? Натужные марафоны для достижения простых целей в непростых условиях, созданных им самим. Нагрузка, которая была плохо просчитана, и вуаля, даже простейшая задача ― штудия учебника превращалась адский забег с перегрузками.

В прошлой жизни я бы спокойно всё проштудировал, лёг спать вовремя, а наутро очнулся бы свежий, отдохнувший, уверенный в себе.

Я бы не то, что сдал это. Я бы разорвал преподавательские вопросы, как тузик грелку.

Я снова открыл глаза и к своему ужасу обнаружил, что начало светать. А значит время примерно половина девятого утра. Ещё через несколько мгновений сработал будильник у Артёма. Тот его вяло выключил со словами.

― Ещё минуток десять поваляюсь.

Я выдохнул.

Боль лишь едва утихла. Терпеть это было всё так же невыносимо. Но чуть менее невыносимо, чем глубокой ночью.

Мысли путались, однако, в отличие от того раза, когда я болел, я хотя бы мог думать. Уже хорошо.

Я медленно поднялся на кровати, опустил ноги на ледяной пол, который морозило из окна половину ночи. Это меня чутка взбодрило.

Но состояние выше чем на троечку из десяти я оценить не мог. Уже неплохо, потому что ночью вообще мне казалось, что я ушёл в отрицательные показатели.

Оставалось надеяться лишь на своё природное упорство.

Девятое января настало. Пора собираться на пару по технологиям социологических измерений, где будет решаться моя судьба.

Глава 16

Подышав свежим морозным воздухом, моё состояние улучшилось ещё на единичку. Пульсация стала не такой мощной.

Как назло, лифт не работал. Причём ни один из лифтов в корпусе. Поэтому мне пришлось подниматься по лестнице. И тут я понял, что такие подъёмы ― чудовищная ошибка.

Давление тут же подскочило и моё состояние из приемлемой четвёрки сразу опустилось до двойки.

А ведь мне нужно было попасть на пятый, мать его, этаж! Пришлось передвигаться так, будто я Носферату, который не пил кровь уже тысячу лет.

Едва волоча ноги.

Одна ступенька, вторая, третья.

Вроде потихоньку поднимался. Но чёртова головная боль ― это просто ужас какой-то. После этой пары я в срочном порядке обязан был обзавестись каким-то обезболивающим. Ибо, если головная боль повторится, а я был уверен, что она повторится с такими нагрузками, я снова буду небоеспособен.

А мне очень нужно, чтобы мой мозг был всегда боеспособен, а моё состояние ― всегда хорошее.

Про настроение я вообще даже не заикался. Каждый человек знал прописную истину, что в хорошем настроении и работа кипела. Но оно могло быть хорошим лишь в том случае, когда я себя чувствовал приемлемо.

Поэтому ко всем пунктам в плане нужно было ещё добавить пункт охраны собственного здоровья. Витамины, обезболивающие, а также всякие таблеточки для стимуляции когнитивных функций. Уверен, если бы я выпил пяток таблеток глицина, таких последствий бы не случилось.

Однако, я не выпил. Более того, я даже никогда не думал о глицине. Лишь давным-давно в прошлой жизни в университетские годы я перед экзаменами бахнул половину пачки.

И мне действительно это помогло. Чувствовал себя потрясающе, гораздо лучше, чем без глицина.

Впрочем, после того случая мне больше не пришлось его применять, так как это была отправная точка планирования жизни. Я всё расписывал, раскладывал по пунктам, прогнозировал и моделировал. Каждое действие ― подконтрольно плану с подконтрольным, предсказуемым результатом.

Но, что самое главное ― с предсказуемой и распределённой нагрузкой. Которая не подразумевала перенапряжения. А следовательно ― не подразумевала наличия последствий перенапряжения.

Да, безусловно, у меня порой болела голова, да и сам я сваливался с болезнью. Но это наступало всегда как-то плавно, и я мог за день-два понять, что вскоре что-то произойдёт.

Я уже был готов.

В этом же теле всё, как гром средь бела дня.

Сам того не замечая, я поднялся на пятый этаж. У меня на это ушло минут десять. Даже старики по лестнице быстрее поднимались, чем я. Пара моих одногруппников пробежали мимо, похлопав меня по плечу.

Это сказалось ужасно на моей головной боли.

А пульсация над глазом заметно усилилась. До такой степени, что начало давить на слёзную железу. Я рыдал одним глазом. Поэтому приходилось постоянно вытирать лишнюю жидкость с лица платком.

Отвратительно.

А ведь по плану я должен был проснуться чуть заранее, ещё раз пробежаться по всем пунктам, проверить себя и блестяще всё сдать. Уверен, в прошлой жизни всё прошло бы без сучка и без задоринки.

Наконец, я оказался в аудитории. Набрал полную грудь воздуха и сел за первую парту. Мимо прошёл один из двоечников, что был немногим лучше предыдущего хозяина тела по успеваемости.

― Ну что, Поршень? ― улыбался он. ― Готов устроить нам всем халявную лекцию?