Академик разгильдяй - Антон Щегулин

― Нет же, ― возмутилась она, ― все мы люди, у каждого человека свой контекст. Ты тоже человек, хотя долгое время я считала тебя обычным раздолбаем, который только и делает, что дерётся, да прогуливает.

― Так, мысль глубокая, Кристин, но сути не улавливаю, ― нахмурился я.

― Да я просто хотела сказать, что возможно оно и к лучшему, что так всё сложилось. И какие бы трудности у тебя в жизни ни случились, я почему-то рада, что ты встал на путь изменения. Решил взяться за голову.

Я улыбнулся. Этот ситуативный сеанс психотерапии меня даже позабавил. И, честно говоря, я до конца не понимал, к чему она клонила. Неужели сиюминутный приступ симпатии ко мне?

― Браться за голову нужно, когда всё пошло прахом. А у меня всё прекрасно, я на своём месте и скоро у меня даже будет зарплата. Это поможет мне вылезти из тех незначительных долгов, в которые я влез.

Кристина буквально загорелась.

― Ну вот! Чего же ты молчал? Университет всегда старается идти навстречу тем, кто в этом нуждается, этого заслуживает, а самое главное ― встаёт на путь исправления.

И вот теперь стало понятнее. Оказывается, Кристина у нас комсомолка, каких поискать. Ну и коллективистка. На самом деле, ни в том, ни в другом не было ничего плохого. Однако, её очарование моим «исправлением» могло очень быстро смениться разочарованием. Поэтому сейчас я планировал подыграть, а дальше поглядим.

Если комсомолка набивалась в друзья, священный долг гражданина Союза ― эту дружбу принять с радушием.

Я собрал в себе все внутренние силы, пуская их на то, чтобы сдержать поток острот, уже застрявших возле горло.

― Спасибо, Кристин, ― выдавил из себя я, жиденько улыбаясь, ― я, правда, очень признателен.

― Я рада, что ты это сказал, ― она улыбнулась, ― И я признательна. Я так гляжу, ты с учебником по технологиям социологических измерений ходишь? Как идёт?

― Уже половину освоил, осталось всего ничего.

― Это ты молодец, ― улыбнулась она, ― Слушай, я тут подумала, может быть поменяем условия нашего спора?

И тут я наконец понял, к чему она клонила всё это время. Вот плутовка хитрая.

Глава 15

― Так, Кристин, ― я посмотрел на часы, ― мне уже бежать надо, бумаг тьма. А я бы хотел ещё успеть подготовиться к предмету.

― Я просто вижу, что ты серьёзно настроен, ― она говорила с паузами, ― Раньше, я бы ни за что не поверила. Но Пономарёв с Бакуниным обсуждали, как ты отвечал на вопросы. Ты их очень сильно удивил своими познаниями. Особенно на контрасте с зачёткой.

― Ага, я понял, ты планируешь заговаривать мне зубы, чтобы я не сдал, да? ― уже нервно спросил я.

― Нет, нет, я просто хотела, ну не знаю… ― она мялась, как малолетняя, как будто чего-то стеснялась.

― Ну что там, Кристин? ― уже не выдержал я. ― Спор есть спор, никуда от него не деться. Мы сделали это при свидетелях.

― Да, да, я знаю, ― всё ещё мялась она.

― А что тогда? Ну Кристин, ей богу, весь день будем сидеть булки мять? ― я уже чуть ли не уговаривал её, хотя мог в любой момент взять и выйти из кабинета.

И, честно говоря, если бы она продолжила дальше ходить вокруг, да около, я бы так и сделал.

― Я вообще спор, как предлог использовала, чтобы ты не сбегал сразу, ― тихо сказала она, ― Может сходим куда-нибудь? У нас тут танцы будут скоро в актовом зале. Ты танцуешь?

Ах вот оно что было. А я-то грешил, думал, что Кристина хитрая змея. Девчонка-то всего-то заинтересовалась мною. Мда. И что мне теперь с этим делать?

― О, нет, не получится, ― отрезал я.

― Не получится? ― она запереживала. ― Ты не танцуешь? Ну да, конечно не танцуешь, что это я? Надо было сразу в музей предлагать. Может тогда в музей? Ты был в Политехническом? Или в Дарвиновском?

Хотела сначала пригласить в музей, но испугалась того, что я откажусь, потому что я не ботаник? Как это мило с её стороны.

― Нет, Кристин, я просто одной ногой уже женат, так что ничего не получится, извини.

― Как женат?

― Ну ты знаешь, как оно бывает, сначала встречаешь девушку, потом вы с ней гуляете, целуетесь, а потом упал, очнулся ― женат! О, как.

Она аж залилась вся краской.

― Ой, а я и не подумала, ― Кристина не находила себе места, ― Вот же ж дура. Извини меня. Ну я не то, чтобы имела ввиду свидание. Я просто думала погулять вместе. Без задней мысли, понимаешь?

― А бывает передняя?

― Что?

― Передняя мысль, ― я махнул рукой, ― неважно. Побежал работать, Кристин. Спасибо за приглашение, правда, очень приятно.

― Да не за что, ― грустно произнесла она и, вся зардевшая, снова окунулась в свои бумажки.

А я начал носиться по коридорам. Знал я их, как свои пять пальцев, но не спешил. Делал вид, что едва заплутал то тут, то там. Чтобы у случайных свидетелей потом вопросов никаких не было. И чтобы донести не могли. А то мало ли. Как говорится, даже у стен есть глаза и уши.

Всё это время я читал учебник. И что самое удивительное, давалось чтение мне на удивление просто. Я буквально порхал по страницам. А всё потому, что находился в движении.

Видимо, если этот организм не встряхнуть, он не соизволит действовать.

Уже к девятнадцати часам я закончил носиться и вернулся в НИЧ. Там никого не было кроме Бакунина. И я понял, почему Кристина хотела поговорить сразу. Во-первых, не было ни души в НИЧе, во-вторых, она сама должна была бегать по всему универу.

Смелая, приятная. Но не в моём вкусе. Уж слишком худая. Ну как вобла, ей богу. Прям сплошные кости. А грудь выразительная и довольно приличного размера для такой конституции тела. Удивительное сочетание, нечасто подобное встретишь.

В прошлой жизни я учился с пареньком, который мне на третьем курсе по пьянке решил выдать откровение. Сказал: «Ты знаешь, я люблю баб худых, как тростиночка, но чтобы с большими сиськами. Дойками прям, понимаешь? И стоячими сосками. Просто нырнул