Крутящий момент - Наиль Эдуардович Выборнов

как подменили. Он услышал, что какой-то ниггер приехал на прошлый большой заезд на угнанной тачке и выиграл сто тысяч долларов. Ты вообще представляешь, что это за сумма для таких, как мы? — он посмотрел мне в глаза. — Нам столько, скорее всего, за всю жизнь не заработать.

Гонщик тяжело вздохнул, на его лице отразилась боль.

— И тогда Флорес угнал «Барракуду», — закончил я за него.

— Не трудно было догадаться, да? — с ядом в голосе ответил он мне, но все же продолжил: — Да, и не просто угнал. Он продал свою машину, занял денег и где-то выкружил двигатель и коробку от «Хеми-Куды», в шикарном состоянии. Тоже краденые, естественно, иначе бы у него на них никогда не хватило. А потом еще и закись азота в тачку засунул. Он все говорил, что обязательно выиграет гонку у Коуча, и тогда у нас начнется новая жизнь.

Он посмотрел мне в глаза с такой тоской, что мне стало не по себе.

— Не у него, детектив, понимаешь? У нас. Матео никогда не забывал о друзьях, — он потер пальцами переносицу. — Ну и я тоже поддался его настроению. Потратил все сбережения, чтобы моя красотка поехала лучше. Она, конечно, не чета той «Барракуде», но кое-что может. Мы хотели участвовать в гонке все вместе, чтобы было больше шансов, а потом поделить выигрыш.

— Но во время этой гонки что-то пошло не так? — спросил я.

— Да если бы, мать его, во время настоящей гонки! — он ударил кулаком по крыше «Эль Камино». — Мати погиб во время квалификации. Эта чертова «Барракуда» получилась слишком мощной! Он пошел на обгон на прямике на Хоторн, после выхода из затяжного поворота, и чертов безумный «Хеми» сорвал колеса в занос на сухом асфальте.

Лицо Рамиреса исказилось от болезненных воспоминаний. Он ушел от интересующей меня темы, но я не перебивал его, чтобы он не перестал говорить совсем.

— Парни, которые ехали следом, сказали, что он пытался вырулить, но уже разогнался больше чем до ста тридцати миль в час. У него не было ни шанса.

У меня по спине пробежали мурашки. Я вспомнил место, где разбился Флорес — изучал данные отчетов. От выхода из поворота до перекрестка, где нашли «Плимут» было меньше трехсот метров. И он умудрился на таком участке набрать скорость около двухсот километров в час. Это действительно не машина, а чудовище. Но было и то, что резануло мой слух в его истории.

— Квалификация? — переспросил я.

— Вы что, даже этого не знаете? — вопросом на вопрос ответил Рамирес, выматерился, но все же продолжил: — Большие заезды проходят редко, и кого попало туда не берут. Чтобы отобрать гонщиков, люди Коуча проводят несколько маленьких заездов по три-пять машин. Это и есть квалификация. Только победитель квалификации может участвовать в большой гонке за приз. Мы собирались участвовать каждый в своей квалификации, чтобы не гоняться друг с другом, и всем попасть в большую гонку. Матео должен был быть первым — у него самая мощная тачка.

— И сколько всего вас было? — спросил я.

— А это не твое дело, — резко ответил Хесус. — То, что Матео погиб, не значит, что я стану стучать тебе на друзей.

— Хорошо, извини, — решил я сдать немного назад, чтобы он не закрылся и не отказался рассказывать дальше. — Твои друзья меня не интересуют, я копаю под организатора. Просто хотел узнать, чья квалификация должна была идти следующей.

Хесус посмотрел мне в лицо долгим взглядом, но все же ответил:

— Моя.

Кажется, я нащупал то, что искал.

— И ты знаешь, где и когда она пройдет? — спросил я. От его ответа зависело очень многое.

Хесус снова взял паузу, задумался. А потом вдруг кивнул своим мыслям и ответил:

— Да, знаю. Следующая квалификация пройдет в пересохшем канале Рио Хондо. Старт за Гарви-авеню. Завтра в одиннадцать вечера.

Черт возьми, а ведь это самая жирная зацепка из тех, что у нас была за все время. Нужно обязательно ехать туда.

— И там будет Коуч? — спросил я.

— Нет конечно, — покачал головой Рамирес. — Он не проводит квалификации сам, его можно увидеть только на главных заездах.

Черт. Ну да, не могло все быть так просто. Нужно как-то попасть на главный заезд. И у меня, кажется, начал складываться план, как это можно организовать.

— И поучаствовать в квалификации может любой желающий? — уточнил я.

— Ага, — мрачно усмехнулся Хесус. — Любой желающий, у которого есть гоночная машина и тысяча долларов на стартовый взнос.

Тысяча долларов? У меня чуть челюсть не отпала. Ничего себе. Теперь понятно, почему у Коуча не стоит за забором очередь из желающих погонять. Чтобы ставить такие деньги, нужно быть очень в себе уверенным.

— За победу в квалификации обычно получаешь три тысячи. Мы скинулись, чтобы Матео смог поехать. И собирались оплатить квалификации для остальных из его призовых…

Так, ну это уже интереснее. Кажется, есть у меня на примете один человек на спортивной машине, с которым мы сможем выиграть три тысячи…

Я посмотрел на замолчавшего Хесуса и спросил:

— Это все?

— Да, — кивнул он и грустно покачал головой. — Больше я ничего не знаю.

— А что насчет самого Коуча? — спросил я. — Как зовут, как выглядит?

— Понятия не имею — неожиданно сказал Рамирес. — Я никогда его не видел. Знаю только, что это белый мужик, который чертовски хорошо гоняется.

— А с Хосе Варгасом ты знаком? — внезапно подал голос Билл.

Хесус посмотрел на него с недовольством, но все же ответил:

— Нет, не знаю таких.

Я обернулся на Филлмора и тот сказал:

— В мастерской его тоже не знают. Скорее всего, он просто из другой компашки.

Я задумался. Ладно, это все равно неплохо. Теперь мы знаем дату и место заезда, и можем попробовать разузнать, где пройдет основная гонка, если победим в квалификации.

Я взглянул на Хесуса, который смотрел на свои кроссовки пустыми глазами.

— А ты сам-то поедешь на квалификацию? — зачем-то спросил я.

— Знаешь, детектив… Я собирался. Думал, нужно победить в память о Матео. А сейчас понял: какая это, на хрен, память? Лучше действительно сделать так, чтобы такое больше не повторилось. Поэтому и рассказал тебе все, — он вдруг поднял на меня глаза. — Ты только не окажись пустобрехом, гринго. Сделай, что обещал. И тогда не только Матео, но и я смогу спать спокойно.

Он встал и пошел в сторону своего дома. Билл было пошел за ним, но я остановил его, положив руку на плечо. Когда Рамирес скрылся за дверью, сказал:

— Пусть идет. Мы все равно