Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Как? – холодея, спросил юноша.

– Голову отрубить, а для верности еще и сердце штыком проткнуть. Можно, конечно, и осиновым колом… Но штыком все же вернее.

Гордей вдруг увидел, как что-то блеснуло в руке старосты, плотно прижатой к телу. Ему показалось, что старик держит в руке длинный нож.

Глава 23. Княжич Пожарский

– Вот и с мамкой твоей так же поступили, – хмыкнул староста, уставившись на одну из могил у ног Гордея. – Степанида, конечно, противилась, да кто ее спрашивал? Тогда тут такое творилось… Иначе было нельзя. А теперь вот, вишь, опять началось. С Агафьюшки нашей…

Полуянов переступил с ноги на ногу, и солнечные лучи сверкнули на широком лезвии. И правда, нож. Гордею стало не по себе.

– Скучаешь по мамке? – поинтересовался староста.

– Да я же ее и не знал вовсе… – удивился Гордей.

– Ничего, скоро встретитесь, – хрипло прошептал Анисим, сверля парня странным колючим взглядом. – Там, где и должны. Где всегда было ваше место…

И он медленно двинулся к юноше. У того перехватило дыхание. Старик замыслил недоброе. Гордей крепко сжал рукоять кнута, другого оружия у него просто не было. Но сможет ли он справиться со взрослым мужиком?

– Ты что удумал, дядь Анисим? – робко спросил Гордей.

– То, что давно следовало сделать. Если бы не твоя бабка с кузнецом… Глядишь, и Агафьюшка осталась бы жива.

– Но я ей ничего не делал!

– Может, и не ты, а та тварь, что сидит внутри тебя. И всегда сидела…

Гордей огляделся по сторонам – ни души. Только коровы бродили по ту сторону кладбищенской ограды. Помощи ждать было неоткуда, значит, предстояло справляться самому.

Полуянов, поигрывая ножом, подходил все ближе.

В этот момент позади Анисима громко хрустнула сухая ветка. Староста вздрогнул и мгновенно спрятал нож за спину.

– Эге, не знал, что тут кто-то есть, – послышался звонкий юношеский голос. – Здравы будьте, добрые люди!

Гордей с облегчением выдохнул. Густые кусты раздвинулись, и на тропе показался молодой парень, ровесник Гордея, – сероглазый, с темными взлохмаченными волосами, с широкой белозубой улыбкой. Только одет он был по-другому – в темные брючки, сюртук, до блеска начищенные ботинки. Явно не из деревенских.

– Княжич, – чуть слышно выдохнул Анисим. – Рад приветствовать! Но недосуг мне… Дела!

Бросив на Гордея злобный взгляд, он торопливо зашагал прочь. Юноша не сомневался, что староста попытается довести начатое до конца, а значит, с этого дня придется почаще оглядываться по сторонам.

Анисим скрылся из вида, а пришелец с любопытством уставился на Гордея, все еще крепко сжимавшего рукоять кнута.

– Княжич? – удивленно повторил Гордей.

– Федор Пожарский, – представился незнакомец. – Племянник вашего хозяина Владимира Галактионовича Пожарского.

– Простите, барин. – Гордей поспешно опустил глаза. – Я вас раньше в княжеском имении не видел.

– А как бы ты меня увидел, если я приехал в ваши края всего пару дней назад? – усмехнулся Федор. – Зато я тебя видел. На дворе да на конюшне, когда мне приказчик хозяйство показывал. Папенька с маменькой отправили меня сюда на лето, у родственников погостить. Ну и скука смертная у вас здесь, я тебе скажу! Если б знал, в Новый Ингершам подался бы. Там хоть море есть.

– Простите, барин, – повторил Гордей. – Не бывал там, ничего не знаю.

– За что извиняешься, балбес? – беззлобно улыбнулся Федор. – Скажи лучше, имя у тебя есть?

– Гордей.

– В которой стороне княжеский дом, Гордей? Я вот вышел немного прогуляться и, кажется, заплутал.

– В той, – указал направление Гордей. – А вы что же, на погост гулять шли или по ошибке забрели?

– Шел на погост, – подтвердил Федор. – У меня же здесь дед похоронен, Галактион Поликарпович. Дай, думаю, его могилку навещу.

– Да, здесь он. Могу показать, – предложил Гордей.

– Изволь, – с готовностью кивнул княжич. – Без тебя я не справлюсь.

Гордей отвел княжича к высокому обелиску из черного блестящего камня, где лежал старый князь Галактион, отец нынешнего – Владимира. Старика погребли с особой честью, установив мощное надгробие.

Увидев черный памятник, Федор присвистнул.

– Вот это разорились так разорились! – Он обошел вокруг обелиска, похлопал ладонью по его блестящей поверхности, теплой от солнечных лучей, а затем довольно кивнул. – Ну все, проведал. Долг перед дедом исполнен. А теперь проводи-ка меня домой, Гордей.

– Простите, барин, но у меня тут коровы пасутся. Мне сейчас никак нельзя отлучаться, – испуганно пролепетал Гордей.

– И правда. – Княжич Федор смешно наморщил нос. – Так ты местный пастух, значит? И как, справляешься?

– Дело нехитрое, – пожал плечами Гордей. – Нужно лишь следить, чтобы животина далеко не разбредалась. Особенно теперь, когда слухи о волках пошли.

– Слышал, – помрачнел княжич. – Говорят, девушка погибла? А знаешь, – он вдруг хлопнул Гордея по плечу, – в поместье делать все равно нечего. Побуду здесь с тобой, будем вместе коров пасти. Ты мне про вашу деревню расскажешь. Что тут у вас есть занимательного?

Гордей оторопел. Юный княжич предлагал ему вместе пасти коров? Но отказать барчуку он не мог.

Покинув погост, юноши присели на пригорке посреди поляны. Поначалу Гордей ощущал себя скованно, боялся сказать не то, но Федор Пожарский оказался общительным и веселым, его нисколько не беспокоило, что он беседует с простым деревенским пареньком.

Княжич расспрашивал о деревенской жизни, о местных жителях, о том, кого труднее пасти, коров или коз. Гордей сначала отвечал настороженно, а потом все более охотно. Вскоре они уже непринужденно болтали; Гордею еще ни с кем не было так легко. Несмотря на юный возраст, Федор уже где только не побывал и с удовольствием рассказывал о своих путешествиях. Гордей, никогда не покидавший пределы Ягужина, слушал его раскрыв рот. Он и не заметил, как пролетел день. Когда солнце начало клониться к горизонту, Гордей погнал коров обратно в деревню. Федор отправился с ним, а затем и вовсе попросился в гости, чтобы посмотреть, как живет Гордей.

Бабушка Степанида чуть с ума не сошла при виде племянника князя Владимира Пожарского. Тетка Прасковья, которая забежала ненадолго к матери, торопливо вскочила, едва не опрокинув стул, и низко поклонилась.

– Батюшки, княжич, – испуганно пролепетала она. – Да как же так… Вы бы хоть предупредили… У нас тут не прибрано, не помыто!

– А я тебя знаю, – обрадовался княжич. – Ты же горничная? Напомни, как тебя величать?

– Прасковья. – Тетка склонилась еще ниже.

– Ах да, Прасковья. Я к вам случайно зашел. Попросил вот вашего Гордея деревню мне показать.

Прасковья гневно зыркнула на притихшего племянника.

– А ты что ж, ирод окаянный, княжича в грязную избу повел? Не мог побогаче дом выбрать? Вот я тебя! – Она сжала кулаки.

– Остынь,