Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Можешь вздремнуть, пока будем ехать, – предложил Лестратов.

– Если поедете в город, я с вами, – тут же сказал Никита. – Мне ведь в школу с утра.

Женя была рада, что он поедет с ними. Гордей – хорошая защита, но оборотень в команде тоже не будет лишним. Втроем они вышли из дома, оставив близнецов в разгромленной гостиной, и сели в машину. Пока Лестратов закреплял меч между креслами, Евгения заняла переднее сиденье, а Никита расположился сзади, сдвинув сумку с вещами девушки. Гордей завел двигатель.

– Скоро и правда рассветет, – тихо сказал он, взглянув на темное небо. – Если хотите спать, советую вам сделать это прямо сейчас. Другой возможности сегодня может и не представиться.

– Если честно, совершенно не хочу, – призналась Женя. – Да и спина побаливает после всего… Но я в школу не собиралась, так что успею еще выспаться. Весь день в моем распоряжении.

– Смотри, – пожал плечами Лестратов.

Машина, подскакивая на корнях и ухабах, выехала на проселочную дорогу и устремилась в направлении скоростной трассы.

– Так каково это, когда тебе двести лет? – спросила Женя, пока Гордей следил за дорогой.

Никита на заднем сиденье тихонько фыркнул.

– Сложно сказать, – задумчиво ответил Гордей. – Ты читала «Алису в Стране чудес»?

– Конечно.

– Там была одна фраза… Дословно не помню. Но что-то о том, что иногда нужно бежать со всех ног, только чтобы оставаться на месте. Поначалу я, как и многие дети, не понимал смысла, заложенного в этом изречении. Но потом понял, что нечто подобное испытываю всю свою жизнь. Технический прогресс не стоит на месте, и мне постоянно приходится осваивать что-то новое, чтобы не выделяться из общей массы. Сначала это были здоровенные электронно-вычислительные машины, занимавшие целые комнаты, затем настольные компьютеры, потом пошли ноутбуки… А теперь просто телефоны, которые помещаются в кармане, но при этом заменяют все и сразу. Мне постоянно приходится учиться пользоваться разными новшествами. Но я справляюсь.

– Я даже никогда не задумывалась об этом, – честно призналась Женя.

– Задумаешься, когда станешь дряхлой бабушкой, а внуки подарят тебе новый телефон, – рассмеялся Лестратов. – Интересно, какими они станут лет через шестьдесят?

– Об этом даже подумать страшно! – воскликнула Женя.

– А еще вспомни о нынешних дедушках и бабушках, которые не готовы принять что-то новое. Которые боятся брать в руки новенькие мобильники, планшеты, прочие устройства. Многие из них до конца жизни не примут и не поймут все эти изобретения. А мне вот приходится. Представь восьмидесятилетнюю старушку, которая пришла в кафе. Раньше официант дал бы ей бумажное меню, чтобы она сделала заказ, а она заплатила бы наличными деньгами. Сейчас, чтобы узнать список блюд, ей придется отсканировать кьюар-код на уголке стола, затем сделать заказ, а позже расплатиться с помощью безналичного расчета. И даже чтобы оставить официанту чаевые, придется снова сканировать уже другой кьюар-код.

– У моей бабушки точно мозг взорвался бы, – подумав, сказал Никита на заднем сиденье. – Но она у меня по кафешкам и ресторанам не ходит. А может, именно поэтому и не ходит?

– Вот и я о том, – кивнул Гордей. – В прошлом столетии мне жилось гораздо проще.

– А как же документы? – вспомнила Женя. – Паспорта, карточки, различные свидетельства?

– Раз в пятнадцать лет приходится полностью менять комплект документов. Открывать новые банковские счета, и все такое. Имя я, как правило, оставляю, но вот фамилию постоянно приходится менять.

– И как же ты это делаешь?

– Лучше тебе этого не знать. Но у меня есть связи даже на самом дне криминального мира, – мрачно заявил Гордей, следя за дорогой. – Приходится, хоть я этого и не хочу.

– А ведь и правда, – задумалась Женя. – В нашем мире так быстро все меняется. И мы сейчас зависим от технологий, карточек и всяких мобильных приложений. Как тебе удается со всем этим справляться?

– Привык, – ответил Лестратов. – Но если бы кто-то сказал мне об этом двести лет назад… Думаю, я бы рехнулся. Только судьбу не выбирают. Мы можем лишь подстраиваться и постоянно стремиться вперед, только чтобы оставаться на месте.

Глава 22. Малая родина

Несмотря на непростое прошлое, Гордей всегда вспоминал деревню Ягужино с особой теплотой. Да и как могло быть иначе, ведь он там родился, там когда-то жили люди, которых он любил, хотя не все любили его… Это была его малая родина.

Конечно, два столетия назад Ягужино выглядело совершенно иначе – несколько десятков бревенчатых домиков среди живописных зеленых холмов, деревянная церквушка со слегка покосившейся колокольней, проселочная дорога, разбитая колесами телег и домашним скотом; озеро и чуть поодаль – белоснежная усадьба князей Пожарских.

Другая усадьба – графинь Ягужинских – стояла в глубине леса, но от нее остались лишь сгоревшие развалины, а слухи об этом доме ходили такие, что местные жители старались обходить его стороной и при одном упоминании начинали истово креститься и плевать через левое плечо. Усадьба сгорела за шестнадцать лет до рождения Гордея, но люди до сих пор помнили о проклятых ведьмах, оборотнях и вурдалаках, которые распространились тогда по округе подобно смертельной заразе.

Детство Гордея проходило спокойно. Земли Ягужинских отошли семье князей Пожарских; Ягужино жило обычной жизнью. Крестьяне выращивали рожь и пшеницу, разводили лошадей. Старухи пекли хлеб, гончары лепили посуду на продажу, а местная кузница славилась своими изделиями далеко за пределами губернии. О прежних страшных временах напоминали лишь связки чеснока, пучки заговоренных трав и железные кованые кресты, висевшие над дверьми и окнами домов, а также странные узоры, некогда вырезанные одним заезжим колдуном на стенах, дверях и наличниках. Знаки поблекли и затерлись, но все же еще были видны.

Гордей жил с теткой Прасковьей и бабушкой Степанидой. Тетку еще в юности взяли горничной в барский дом, там она и ночевала. Когда же забегала к родственникам, постоянно била и ругала Гордея за любую провинность. Он не понимал, почему Прасковья его так не любит, и старался как можно меньше попадаться ей на глаза. Но та, чуть что, хватала старые вожжи и стегала племянника, пока он не начинал молить о пощаде. Поэтому тетку Гордей не любил, в отличие от бабушки, которая вырастила его, заменив мать и отца, и была ему единственной заступницей.

Мальчишка рос ладным и пригожим, только в деревне его отчего-то недолюбливали. Жители Ягужина частенько шептались за его спиной, хотя в лицо ни в чем не обвиняли. Зато ребятишки, чувствуя отношение взрослых, вечно обижали Гордейку – то толкнут в грязь, то ножку подставят, а то налетят целой сворой