Революция - Владимир Викторович Бабкин

В прошлой жизни я и того и другого изведал и повидал. Видел к чему это приводит. И усвоил, что прав «старик Маркс», экономика определяет не только политику, но и мораль с этикой. Не их идеал, конечно, а то как он воплощается в конкретном обществе в конкретное время. А в миллионах свободных рук в русском обществе ни при тётке, ни при мне, пока, отсутствует потребность. Наоборот, есть потребность побольше рук связать крепостью. Таков уж экономический уклад. Общественное же сознание во всех стратах разделяет эту потребность.

Ещё при тётке я конечно начал это сознание и базис его менять. Наша промышленность сейчас самая технологичная в мире, хотя и на четверть ещё не перешла на пар. Понимающих не только порочность рабства, но и ценность личной свободы крестьян взращено второе поколение. Взращено и образовано. В прошлом году я вот седьмой Университет открывал, а есть ещё училища, гимназии, лицеи, благородных и не очень девиц институты… Регламенты, определившее правила жизни в каждом поместье, я дворянству протолкнул, ужасами здешней «Ивановнщины» напугав. Их конечно меньше, чем в моей первой реальности в «Пугачёвщину» было. Не дал я восстанию развернуться. Но, зверств много было. Да и одного бы хватило. Слава Богу здесь подо мной газеты с журналами и прочие искусства. Но вот лекционные курсы от различных европейских мыслителей об освобождении крестьянства «высший свет» плохо принял.Вольтеру и Дидро, впрочем, Петербург рукоплескал, а Москва даже их приняла с настороженностью.

После смерти Лины, даже в её последний год, сам я перестал беспокоить «общество» своими аболиционистскими настроениями. Внимание и надежды общества переключились на Лену. Пока салоны сменили фокус своих опасений я приступил к практической подготовке своих намерений. Через кредиты и лизинг техники много мелких и средних поместий стали зависимы от Дворянского банка. В губерниях были подобраны способные администраторы. Мои спецслужбы разрослись и это позволило выяснить достаточно много либералов способных к управлению.

Прошедшая война позволила перетрясти и армию. Сейчас те, кто мог бы взбунтоваться, преимущественно по их собственной просьбе, отпущены в длительные отпуска в поместья. В гвардейских и столичных частях остались только лояльные мне офицеры. В провинциальных же многие должности «в мирное время» доверено выполнять всяким «зауряд-» старшим боцманам и фельдфебелям. Тут я спокоен. А что до вулкана… Припасов на складах у меня года на три. Плюс мы тянем из той же Польши и туретчины. Франция, насколько я понимаю, во многом и была неурожаями предстоящих лет подкошена. Потерпели бы французы ещё год и Людовик мог бы править и дальше.

Я повернулся к Еропкину.

— Ваше Императорское Величество, Государь, я исполню что мне поручено, — ровно сказал мой Премьер-министр, — и только молю Бога, чтобы берег Он Вас и Россию в предстоящих испытаниях.

— Спасибо, Пётр Дмитриевич, я уверен в Вас, я и сам молю о том Господа.

Я перекрестился на иконы. Еропкин сделал тоже самое, даже заметно истовей.

— Ну, с Богом!

— С Богом, Государь.

Я кивнул.

Он вышел. Высокая дворцовая дверь закрылась. Я снова повернулся к окну. Там царила зима. И кажется ничто не могло поколебать её величия.

* * *

ЦАРСКОЕ СЕЛО. 2 (13) марта 1785 года.

У меня сегодня почти выходной. Даже почти отпуск. Пусть и за свой счёт. Нам, Царям, зарплату как-то не платят. Нет, я не жалуюсь, ибо я, вероятно, самый богатый человек в Империи. Но, отнюдь не потому, что всё вокруг моё. Отнюдь. Мне, как Императору, в России, тем более в Пруссии, принадлежит не так уж и много. Дворцы всякие, Кабинетные земли, рудники разные. Всё остальное вовсе не моё. Мне принадлежат лишь паи в тех или иных предприятиях, большую часть из которых создал я сам.

Так что, да, моя семья не голодает. И детям я могу выплачивать очень щедрые доли из семейных паёв. Но, вопрос с «Уложением об Императорской Фамилии» нужно решать. Наследование, Кровь, Права и ДЕНЬГИ — всё это нуждалось в регулировании и понимании.

Равно, как титулование. И, вообще, титулы.

Уже всему Семейству было понятно, что Лена когда-то станет полноправной Императрицей. Не якобы, не фактически, а официально. Семейство волновало не это. Волновало, как права Юры скажутся на наследовании русского Престола.

Как-как. Пока никак. Он шестой в очереди. Шанс у него принять Русскую Корону минимален до призрачности. Но, Августейшее Семейство уже убедилось, что я могу принимать неожиданные решения. Это напрягает всех. Поэтому нужна официальная определённость. Иначе упаду я с лестницы и сверну свою глупую шею.

Ибо Юра имеет право и права. Мой с Леной брак официально признан равнородным. Юрий — рождён от Императора и Царицы. Ничем не хуже прочих моих сыновей. А, учитывая, что все понимают мои предпочтения сейчас, могут думать, всё, что угодно. И делать выводы.

Да и Конституцию для России лучше мне самому написать. Вот месяц назад и начал с «Уложения об Императорской Фамилии». Вчера одобрили на Сенате «Уложение о Самодержавии и высших учреждениях Российской Империи». Поменяли мало — успели уже всё, что надо, за за время моего Царствования принять. Полномочия губернских и местных учреждений кодифицируем к апрелю. Там много особенностей и подзаконных актов. Не успели пока всё согласовать. В общем, все заняты. Кто делом. Кто его в салонах обсуждением. Забиты этой вознёй головы местных «блогеров». Не Макс и не Телега, но тот же серпентарий, не дать не взять!

— Пап, а почему в Петербурге в зоосад привезли новых животных, а в Царское нет?

Усмехаюсь.

— Дочь, а ты будешь ухаживать за новыми зверюшками?

Девочка задумалась.

— Пап, а что надо? Там же служители. Да и хищники могут укусить!

Усмехаюсь:

— Ну, положим, в клетку с хищником зайти тебе не дадут, а ты — умная девочка и не станешь всовывать пальцы между прутьями ограды. А у тебя весьма вкусные пальчики. Для них.

Маша буркнула:

— Да, помню я, помню. Не маленькая. Ну, пап, повели чтоб доставили новых животных. Особенно тех, кого можно гладить!

Продолжаю «раздумывать».

— Ну, какахи ты вряд ли будешь убирать. Хотя…

— Пап!

— Ладно, Маша, представь, что Царскосельский зверинец, это твоё Царство, а звери — твои подданные. Ты знаешь их. Заботишься о них. Знаешь их проблемы. Думаешь о том, будет ли завтра у них еда. Внимательно ли присматривают за ними. Хватает ли им тепла и света. Врачи-ветеринары смотрят ли прилежно. Много других вопросов. Если твои звери начнут дохнуть без причины — кто