Интерференция - Сью Бёрк

– Вы предлагаете кражу. Я желаю этого избежать.

– Если бы мы могли изготовить такой сами, то так и сделали бы, – пояснил Стивленд. – Технологии радиоприема, которые у меня имеются, гораздо примитивнее, чем радиопередача. Мне нужно передавать – и мне нужна их технология.

– Но они заметят пропажу. Они могут обвинить моего Царапа.

– У врача с собой их несколько, – сказала Божья коровка, – а он неаккуратен и рассеян. А в больнице и так хаос из-за такого количества пациентов.

– И зачем красть? Если их так много, то можно попросить.

Этот вопрос заставил Божью коровку поджать губы.

– Они нам про это рассказали, – ответил Стивленд своим фальшивым голосом, – но не хотят, чтобы у нас появилась эта технология. Говорят, что у них нет условий передать это людям. Может, это правда, а может, и нет, но истина в том, что это дает им безусловное преимущество. Но для чего? Я их слушаю – и я встревожен. У них масса группировок, и они готовы тайно действовать друг против друга или против нас. Им не хватает только смелости, чтобы начать действовать.

Трещотка заерзала. Она никогда не засыпала как следует.

– Возможно, вы расскажете мне больше.

Я стала гораздо меньше доверять Стивленду после появления землян. Похоже, они ему важнее стекловаров.

– Я могу показать, что принимаю сейчас. По предложению царицы Ух их передающую антенну поставили на один из моих стволов, и она укрепила на этом же стволе мою принимающую антенну, так что я очень хорошо слышу.

Динамики зашипели, и послышались голоса землян – двоих мужчин. Я поняла только их интонации и слово «Ом», сказанное презрительным тоном, а потом смех. Мне показалось, что я обоняю «злой умысел»: это была фантазия, но их голоса им просто воняли. Один сказал: «Ом паркаш Баччан убал!»

– Я поясню, – сказал Стивленд. – Говорят Поллукс и Му-Ри Чоль, связавшись с помощью своих передатчиков. Они много времени тратят, обсуждая недостатки Ома. «Убал» примерно означает «тюльпан» или «идиот».

– Руководителей команд всегда критикуют, – возразила я, – и, возможно, за дело. Ом нерешителен – возможно, боится. Но боится нас или свою собственную команду?

Мои слова показались бледными рядом с теми голосами. И один землянин постоянно твердил мне, какие люди плохие. В число плохих попадет и Божья коровка. Что бы земляне сказали про Стивленда, если бы про него узнали?

– Хосе рассказал про их оружие, – включилась в разговор Божья коровка. – Ты им доверяешь?

«Не уверена», – ответила я запахом. Я была ни в чем не уверена. Страх перед землянами был людской злопамятностью, которая отражалась на их суждениях.

Божья коровка недовольно скривила губы.

– Нам нельзя доверять им в том, что они могут сделать с нами или друг с другом, – буркнула она. – Тебе и надо-то просто попросить Царапа забрать нейротрансмиттер. Когда мы его получим, то сможем просто внедрить его в Стивленда, и тогда он станет частью их коммуникационной системы.

– И это не все, – сказал Стивленд. – Я могу показать тебе только звуки их передач, но они делятся и тем, что видят, – и некоторые смотрят на мирян очень неприятно.

Это так. Эти влажные дырочки-глаза не могли скрыть, на что именно они смотрят, и земляне не догадываются, что я могу видеть то, что у меня сзади, а не только впереди. Я видела презрительные взгляды – а порой могла учуять запах сексуального возбуждения. Я могла бы сейчас отказаться помогать, но это ничего не изменит, если не считать того, что у землян сохранится преимущество.

– Если один из них что-то узнает, – добавил Стивленд, – это могут узнать все, если они пожелают рассказать друг другу. А еще с помощью этих нейротрансмиттеров они могут получать информацию, которая хранится в их передающем оборудовании, – и я хочу получить доступ и к этим сведениям. Помимо этого, их организм передает информацию о том, где они находятся, и об их здоровье. Таким образом им быстрее ставят диагноз и лечат эффективнее.

Я увидела в этом плане изъян.

– А что именно ты станешь делать, когда его получишь? Если они так много знают друг о друге, то когда ты будешь вести передачу, они поймут, что ты не один из них.

Стивленд повторил мои слова на стекловском, словно это я говорю.

– Я могу имитировать кого угодно. Я буду только следить за ними, но при необходимости силой установлю равенство между нами, мирянами и землянами. Коммуникация может служить оружием, а у меня масса способностей.

Божья коровка пристально посмотрела на его динамик. Стивленд способен сражаться – но насколько яростно, как говорится в историях?

– Я так устала от лжи, – сказала я, пыхнув гневом.

– Ложь и меня беспокоит, – признал Стивленд. – Я не мог петь на похоронах, как следовало бы. Я не буду петь на Весеннем празднике. Я не могу выступить на собраниях или подавать голос в общественных местах. И каждый мирянин вынужден лгать обо мне. Сохранение тайны требует постоянных усилий. Ты имеешь полное право чувствовать усталость и гнев.

В его голосе присутствовали эмфатические интонации, которые земляне используют при гневе.

Божья коровка кивнула, соглашаясь.

Я была права. Злюсь – и злюсь не одна.

Мой младенец продолжал дремать. Она – маленькая мать, я и моя семья будем заботиться о ней, пока она не станет взрослой и не создаст собственный запах, который будет вызывать отвращение у меня, моих основных и работников, как и наш запах – у нее. Тогда она убежит – или я ее выгоню. До той поры я должна защищать ее. И мою семью. И весь Мир. Но от чего именно? Команда охотников видела, как солдат-землянин издалека уничтожил шайку орлов. Один землянин опаснее двадцати орлов, а среди нас живет двадцать землян.

Впереди был только один разумный путь, но чтобы по нему идти, мне нужен иной вид гнева.

– Царап очень способный во многих вещах, – сказала я. – Он сможет выполнить это ваше задание.

Мои слова были приправлены запахом возмущения. Этот конфликт вот-вот станет еще глубже.

– Спасибо! – одновременно воскликнули Стивленд и Божья коровка.

– Я не имею желания воевать с землянами, – заявила я.

– Никто из нас этого не хочет, – отозвался Стивленд.

– Возможно.

Я открыла дверь, позвала Цвика и закрепила у него на спине корзинку с младенцем. После прощальных любезностей мы ушли – обратно в холодный сырой день с низкими облаками – и направились к больнице.

Мы отошли недалеко, когда меня окликнули:

– Царица Гроза!

Я узнала этот голос. Зайвон. Тот землянин, который хочет, чтобы я ненавидела человеков,