Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

— Стало быть, племя-то мы крепкое. На градус не шибко и заводное, а тут робята, считай, уж какой год в развалинах горемычат. Вот и получилось не пойми что. Чуть к праотцу не отправились всей улицей, значить. Ежели б не ты, Иван Федотов сын, то не мне видать красна солнышка, сгорел бы как былиночка в огне-пламени.

Прохора несло в песенный напев, аки растекашеся мыслию по древу. Ему бы гусли и мальчика-поводыря — был бы настоящий сказитель. Иван встряхнул сказочника за плечи, легонько, чтоб в себя пришёл.

— Ты понятно, а остальные где? Кот задрал?

— Откель же я знаю, храни Велес всех сущих. В беспамятстве лежал, считай. Котейка наш только и делает, что жрет, да меж мирами шастает. Поди и товарищей моих уволок куда. Не мог он домовых задрать. Несъедобные мы. Пошто ему? Ни рыба, ни мясо, ни приварку на костях. Одна борода в зубах застрянет, да дух смердячий. Ушли соколики мои, за край ушли, не вертаются.

Прохор утер бородой глаза и с надеждой посмотрел на Ивана:

— Это ж получается, что сбегла чертовка? Снова Лизавета в хозяйки вернётся? Негоже дому без хозяйки-то… Эдак и до беды недалеко.

— У Лизы теперь своя жизнь. Дом вот достроят новый и переедут туда, наверно. Ты её попроси, чтоб с собой забрала. Не знаю, кто тут сейчас жить будет. За козой всё равно смотреть надо. Ее в Москву не повезешь, и в лесу не оставишь. Осень на носу.

При упоминании о козе Милка выглянула из спальни. Вид у неё был тот ещё. Зубами она, что ли, там подушки рвала? Вся морда химеры была в пуху, на рогах висел обрывок тряпки, бывшей недавно наволочкой. Да и жевала она что-то с весьма довольным видом, будто деликатес какой нашла.

— Вообще-то это не полезно, подушки есть. Даже во сне, — в Иване мигом проснулся лечащий врач, и на чистом автомате он попытался выхватить из пасти шевелящийся комок каких-то туманных щупалец в перьях, но не тут-то было. Химера предупреждающе щелкнула зубами перед самыми пальцами, чтоб не лез, и, фыркнув, пошла творить безобразия дальше, захлопнув за собой дверь.

— Да пусть её. Этот дом только сжечь и остается. Дыра на дыре. Вот и лезут откель ни попадя. Я уж замаялся гонять паразитов. Може, коза место почистит хотя б. Она ж как перестала туточки спать, так и началось. Сквозит, почитай, уже полгода, хоть тряпками затыкай, а всё лезут и лезут.

Дальше Прохор скатился совсем в какую-то тарабарщину. Иван и половины не понимал, при чём тут сквозняк, отчего у домовых ломота и мурашки по всему телу. Как это вообще к делу относится? Собрался было пойти к химере, посмотреть, что она там натворила, но, едва встав с корточек, не удержал равновесия и брякнулся об пол, мгновенно проснувшись оттого, что и наяву свалился на землю, переворачиваясь с боку на бок на качелях.

— Ты чего? — Ромка привстал с нагретого места на крылечке, дернулся помочь, но Иван уже поднимался с колен, отряхивая джинсы и ладони от травы с землей.

— Приснилось чего-то. Я долго тут? — Он посмотрел на небо и пошарил по карманам в поисках телефона. Определять по светилу, который час, — дело неблагодарное. Там стрелки не нарисованы ни разу. Телефон после внезапной побудки, как и следовало ожидать, в карманах не обнаружился. Увезла рыжая его аппарат. Сиди Иван, как дурак: ни позвонить, ни время посмотреть. Почему-то из всей этой ситуации он из-за этой дурацкой кражи больше всего и расстроился. Козу найдут, кот уже нашелся, а вот Василисин подарок — тю-тю.

Времени прошло час-полтора, и можно было бы еще поваляться, но, видно, Милка больше не торопилась Ивана в свои сны затаскивать. Видно, не понравилось его самоуправство — хотела спокойно подушками полакомиться без свидетелей. Иван сунулся в дом, проверить еще разок все углы. Может, просто бросила куда-то аппарат его…

В спальне — неубранная постель и разбросанные в спешке вещи. Дедов угол за печкой тоже больше на свинарник похож. Жиличка навалила на постель веников из травы. Так и оставила. Какие подсохли, а какие уже от плесени слиплись. Иван сдернул покрывало и собрал куль с этим бесполезным мусором с кровати. Ночевать всё равно тут придётся, а в таком бардаке, что устроила юная девушка, даже его раздолбайская натура отказывалась находиться. Пока вытаскивал, пока с подошедшим Романом искали веник, загудела машина у калитки. Из такси вылезла Лизавета. Хлопнула дверь, и послышался ещё один голос, которому Иван был рад сильнее, чем кому бы то ни было.

Василь Акимыч что-то втолковывал таксисту, не торопясь выходить из авто.

— Ядрена кочерыжка, меня сюда слушай: обратно по другой дороге езжай. Нету тут короткого пути, показалось тебе. Эх, дурень! Тебе добра желают, а ты уперся. Делай что хочешь, я предупреждал!

Дверь хлопнула, и такси дало по газам, когда Иван выскочил на крыльцо встречать подкрепление.

— Ванятка, внучок! Иди я тебя поцелую, разбойник. Э-как оброс, ты погляди, Лизавет! Чисто Карабас-Барабас.

Дед был в отличном настроении, обнял Ивана, похлопав по спине. Отстранился, посмотрев внимательно на ветеринара, и хмыкнул в густую ухоженную бороду, волосок к волоску:

— А вот говорил тебе: нечего с голым подбородком, будто баба, ходить. Поздно, да одумался. Серьезный мужчина он завсегда волосы на лице имеет. Ну пошли, нечего стоять на пороге, будто чужие.

Лизавета кивнула Ивану и пошла первой в дом. Вид она имела встревоженный и бледный. На Романа, что вежливо вышел на крыльцо и поздоровался с приехавшими, тоже особо внимания не обратила. Буркнула «Здравствуйте» и проскользнула мышкой мимо.

— Ну, знакомь с другом. Смотрю, парень видный, фактурный. Нам такой сгодится, — Акимыч протянул руку поздороваться и подмигнул Ромке. — В кино сниматься пойдешь?

— Дед Василь, мы ж не про кино сейчас, — Иван и радовался, и смущался, отвыкнув слегка от дедовых шуток-прибауток и специфического юмора.

— Роман. Э-э-э… Очень приятно. Э-э-э… А это правда… вы? — Бывший староста их группы, товарищ Поганов, смотрел на Василь Акимыча, будто не дед в кедах и спортивном костюме с лампасами перед ним стоял, а как минимум Роналдо спустился с футбольного Олимпа в богом забытую деревню. Он тряс руку Акимыча и только подпрыгивать от восторга не начал, а так — все признаки легкого помешательства налицо.

Иван непонимающе смотрел на эту сцену знакомства. То ли деда спасать, то ли Ромику тумака дружеского подарить, чтоб «отвис». Акимыч пока руку отнимать не торопился. Смотрел на нового знакомца с понимающей улыбкой,