Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

с Василиской всю ночь зажигал, Иван долбанул по тормозам, чуть не устроив мелкое ДТП на дороге. — Извращенец какой-то! Я тебя ещё другом называл, а ты как был поганкой, так и остался.

Продолжать разговор в таком тоне не было никакого желания. Сам дурак, Ваську приплел, чтоб приятеля разговорить — вот и напоролся.

— Ну ты это брось. Я ж не со зла. Просто спросил. Мне уже тоже не восемнадцать, чтоб только во сне с девчонками зажигать. Обычно реала вполне хватало, а тут такое.

Ромик и сам не рад был, что в эту тему влез. Поворошил волосы, будто от Ивана привычку дурную подцепил, и продолжил, стараясь не отрывать взгляда от мелькающей обочины.

— Мы там не одни были, потом ещё девки набежали. Короче, я такое, наверно, наяву повторить не решусь: эти подвиги только во сне и получаются, если это не кино, конечно…

Оба понимали, про какое такое «кино» Ромик говорит, и оба хмыкнули в унисон. Комментировать Ромкины приключения в термах Иван не стал: он сам чувствовал, как заалели уши от невольных воспоминаний. Девы там были действительно весьма кинематографичны, что ни говори.

— Ну ты ходок! — уважительно поддержал Иван, перестраиваясь из ряда в ряд. Он открыл окно и пожалел, что не курит. Хотя ну его, эти дурные привычки. Свежий ветер ворошил волосы, и краснота, что так легко выдавала Ваньку в любой мало-мальски скользкой ситуации, проходила сама собой. Вот, блин, подстава: поделился с приятелем билетом к гуриям в медовый рай.

Они помолчали оба, переваривая картинки и не зная, как дальше продолжать, а потом Ромка выдал:

— Это же жуть какая-то. Трэш полный, я там чуть кони не двинул. Ты представь: снится тебе магометанский рай с этими фонтанами и пери в одних только браслетах золотых — и тут это самое… Я там, прости, чуть во сне не обделался, когда кровища пошла из этих фонтанов хлестать и щупальца полезли отовсюду. Главное, курам этим хоть бы хны. Бассейны какой-то черной жижей наполнились, я еле выскочить успел, а дуры знай себе плещутся и хихикают. Ни входа, ни выхода. Факел какой-то схватил со стены и махал перед собой, чтоб твари меня к себе не утащили.

— Девки? — удивился Иван. Он примерно такое и представлял в термах. Если его кабинет изменился до неузнаваемости, то подвалы уж точно не остались без внимания упрямой Цитадели. Такие термы испортила каменюка бестолковая.

— Да какие девки! Щупальца, говорю тебе, отовсюду, как его, мать его, — Ктулху проснулся! Понимаешь, ни входа, ни выхода. Одни ступени остались. Вода прибывает. Я, как дурак, голый с факелом бегаю, ору, а дуры плещутся как ни в чём не бывало. Вот где жуть.

— А потом?

— А потом кот твой пришёл. Урчал над ухом, подушку когтил, я и проснулся. Я ему так благодарен был, ты не представляешь. Погладил его, носом в бок уткнулся и заснул, как младенчик.

— И всё? Больше ничего не снилось?

— Да муть какая-то. Какие-то насекомые в синих халатах, что щупальца этому чудищу обкромсали и воду сливали. Чего-то там скрежетали, но я уже вообще ничего не понял. Вот тебе и подушка, Вань. Ты там трын-траву что ль хранишь? Забористая она у тебя.

— Да ну тебя, я приличный человек, женатый, между прочим. Это ты у нас в общаге не пойми чего сушил на подоконнике, а мне и так приключений хватает по жизни.

Успели заправиться и по холодку доехать до деревни. Припарковав «китайца» около забора, Иван с удивлением обнаружил, что калитка закрыта на щеколду изнутри. Раньше, если и запирали, то только для видимости, чтоб Барбос не выскакивал, а теперь хоть через забор лезь. Кобеля дед забрал с собой в Москву, а Юлька, наверно, боится одна нараспашку спать.

Иван постоял, выглядывая хозяйку, хотел было по деревенской привычке покричать, но Ромыч, что сидел в машине, дотянулся до руля и погудел, увидев растерянного друга.

— У тебя телефон их есть? Может, не слышат? Чего там за пациент, давай вместе сходим что ли. Там собаки нет? — Поганка вылез из машины и посмотрел вместе с Иваном на калитку. Он-то повыше был, руки длиннее. Перегнулся и открыл задвижку — типа так и было.

Звонить Юльке после их телефонного скандала было не с руки. Легче уж в дверь постучать. Иван и постучал сначала в дверь, а потом для верности ещё и в окно.

Лохматая хозяйка поместья в пижаме с покемонами и в тапочках выползла через пару минут. Открыла дверь нараспашку, чуть не задев Ромку, посмотрела из-под стоявшей дыбом рыжей чёлки на Ивана с чемоданчиком в руках и махнула внутрь дома.

— Чего стоишь? Заходи. Привет.

На кухне был бардак и гора грязной посуды на столе — как только и бывает в холостяцких жилищах. Юлька сгребла со спинки кресла футболку и какое-то бельё и развернулась было отнести в спальню, как увидела второго гостя.

— Ой! Ты не один приехал? Здравствуйте, извините, я сейчас. — Она быстро шмыгнула в свою комнату, постеснявшись знакомиться в пижаме. Послышался грохот упавшего стула и Юлькин голос из-за двери: — Вань, ты кофе сделай, знаешь, как включать. Я сейчас!

— Это знакомая твоя что ли? А ничего такая, рыженькая. — Ромка, как сытый кот, ухмыльнулся вслед за умчавшейся Юлькой, а Иван полез искать чистые чашки. Складывалось впечатление, эти дни рыжая их подруга посуду использовала, пока чистая не кончилась. Не похоже это было на Лизаветину бабушку, да и кофе та не особо жаловала. Предпочитала чайник заваривать с травками. Ради любопытства сунул нос в заварник. Там жила разноцветная плесень и, скорее всего, не со вчерашнего дня. Странные дела творятся в деревне.

Пока шипела кофемашина, а Ванька ополаскивал грязные чашки, Юлька успела причесаться и напялить какую-то безразмерную футболку и джинсы. Зашла, постреливая глазками на разулыбавшегося Романа, и уселась, будто в гостях, за стол, сложив лапки, будто школьница за партой.

— Меня Юля зовут, а вы Ванин друг?

— Коллега он мой. Мы козу приехали посмотреть. Лизавета очень просила, говорит, что та есть отказывается.

— А-а-а… — разочарованно протянула Юлька и тут же улыбнулась, глядя на Ромика, когда тот представился и по-шутовски снял воображаемую шляпу с головы.

— Юль, у нас времени мало. Давай ты мне расскажешь, чего у вас случилось, — я схожу в сарай, а вы с Романом пока кофе попьете, хорошо?

Оставаться надолго, болтать не о чем — после всех нападок позавчерашних, настроения не было. Иван, может, и повёл себя грубовато, но он тоже не