Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

Догонять беглецов не имело смысла. Лунопса в его собственном лесу не под силу догнать никому, и уж точно не раненому человеку.

Яростный рёв, который подошёл бы дикому хищнику, прокатился над чащей, спугнув воронью стаю. Позабыв про боль, Зеон крушил всё, до чего мог дотянуться: изба Альберта сложилась внутрь под градом молний, поленница разлетелась горящими брёвнами, вековая сосна у ворот с треском легла поперёк двора. Клетки со зверьём взорвались щепкой. Лесные тварюшки, что поудачливее, отделались испугом и разбежались кто куда, но большая их часть осталась лежать на земле, дымя шерстью.

— Да какого чёрта! — орал Зеон. — Я бессмертный четвёртого ранга, охотник с тридцатилетним опытом! И от меня уходит дряхлый отшельник? Меня рвёт зубами собака? Да в чём тогда смысл? — рычал он, обугливая остатки плетня. — В чём смысл ранга и бессмертия, если меня может порвать пёс? Может, меня ещё деревенские бабы коромыслами изобьют?

— Могут, — раздался голос из темноты. — Если и дальше будешь воевать, как безмозглая деревенщина.

Зеон замер. Ярость мгновенно схлынула, как вода в песок. Этот голос он узнал бы из тысячи.

Из-под деревьев, там, где сумерки лежали гуще всего, выступила фигура. Очертания её плыли, не давая глазу зацепиться. Это был ночной вестник, посланник забарьерных. Он выглядел так же, как в прошлую встречу. То есть никак. Закутанная в ткань тень.

— Меня обманули, — глухо сказал Зеон, не двигаясь с места. Он слишком хорошо помнил, как легко эта тень в прошлый раз поглотила его сильнейший удар. — Мне обещали силу. Я получил четвёртый ранг, но я по-прежнему слаб. Старик второго ранга едва не ушёл от меня на своих ногах. Какая-то собака пустила мне кровь.

Из темноты донеслось что-то похожее на смешок.

— Бессмертие и четвёртый ранг — это не только сила, охотник. Это ещё и ум. Сила у тебя есть, а соображаешь ты по-прежнему как тупой третьеранговый верзила: гоняешься за стариком, не уворачиваешься, прёшь буром. — Вестник помолчал. — Впрочем, не печалься. Если не сдохнешь, времени набраться ума у тебя будет предостаточно, лет, эдак, двести. Хотя тебе и все четыреста надо.

Зеон стиснул зубы. Речи посланника злили его, как и сам посланник, но Зеон смолчал.

— Будь осторожнее, — продолжила тень уже без насмешки. — Будь осмотрительнее, не подставляйся. Одной силы мало, а тобой, скажем прямо, уже интересуются те, кому не следует. Так что не высовывайся и скрывайся.

Зеон хрипло рассмеялся:

— Вы посылаете меня в бой, на смерть… И при этом просите быть скрытным. Ты сам-то себя слышишь, посланник?

— Слышу, — В голосе тени ничего не дрогнуло. — Я говорю тебе: будь скрытным у всех на виду. Это легче, чем кажется. Просто не нападай на всех подряд и не кричи на весь лес, что ты бессмертный воин, — заметив выражение лица Зеона, посланник рассмеялся. — Вот, держи.

Из сумрака вылетел и упал к ногам Зеона небольшой предмет. Это был амулет на верёвке. тусклый камень в оплётке из тёмного металла, на грубом шнуре.

— Надень и не снимай. Он скроет твой ранг. Для всех, кто умеет смотреть, ты будешь заурядным вторым. И он спрячет тебя от служителей Солнца и прочих, кто чует тьму. Даже в бане не снимай, — повторила тень с нажимом. — Это, быть может, очень скоро спасёт тебе жизнь.

Зеон поднял амулет. Камень был холодным, холоднее ночного воздуха, и словно чуть подрагивал в пальцах, как спящее насекомое.

— И запомни, охотник, — Тень начала истаивать, голос доносился словно из-под земли. — Справишься — и награда превзойдёт ожидания. Пятый ранг, быть может, окажется не за горами. Не справишься, и лишишься всего. Выбирать тебе: либо сдохнешь в мучениях и безвестности, либо станешь великим героем, — Пауза. — Для нас, разумеется.

Тьма под деревьями опустела.

Зеон постоял, глядя в ночь. Он медленно надел амулет на шею, камень лёг на грудь ледяным пятном.

Зажав рану на бедре, он захромал к лагерю, туда, где ждали три десятка человек, надеющихся на дармовое богатство.

Глава 11

Сытый рогатень

Я как раз собирал корзину для раненых: горшок борща, укутанный в полотенце, стопка шаурмы, пара бургеров и бутыль взвара, когда с улицы донёсся скрип телеги и зычное:

— Хозяева на месте? Принимайте заказ!

В дверях, отдуваясь, возник Сидор, плотник. За его спиной на телеге громоздились новенькие столы, светлые, гладко оструганные, ещё пахнущие свежей древесиной.

— Ещё четыре стола, как договаривались! И лавки к ним, — плотник хлопнул ладонью по столешнице. — Принимайте, пока не передумал и себе не оставил.

Мы с Николаем и подоспевшими Сычом с Хорем быстро перетаскали мебель в зал. Народ радостно потеснился, освобождая место. Сидор ходил следом, оглаживал свою работу и довольно цокал языком.

— А Павел где? — спохватился он. — Обещался зайти, помогать. Всё нет и нет его. Неужто после битвы отсыпается?

— Он у Елены, — сказал я.

Плотник крякнул и расплылся в ухмылке:

— Ишь какой настырный парень. Неужто добился-таки?

Я комментировать не стал. Но Сидор понял как хотел, судя по тому, как довольно закивал.

Тут его взгляд упал на стол у окна. Туда, где на мешковине покоился наш трофей в виде головы рогатня.

— Мать честная! — плотник аж присел. — Это что ещё такое?

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Чуть не забыл. Николай, гляди, какой трофей нам Сыч с Хорем привезли!

Николай подошёл, откинул мешковину и брови его поползли вверх. Он медленно обошёл голову рогатня кругом, тронул витой рог.

— Неужто тот самый?

— Он и есть! — гордо пророкотал Сыч. — Тот самый, которого вы с Павлом побили!

— Я его обработал по всей науке, — не без гордости заявил Хорь, — теперь хоть сто лет провисит.

Николай смотрел на голову, и по его лицу пробегали тени. Воспоминания о той охоте, надо думать, были не самыми безмятежными.

И тут меня осенило окончательно. Я ведь весь день ходил вокруг этой мысли.

— Слушайте… А давайте таверну так и назовём. «Сытый рогатень».

Стало тихо. Николай повернулся ко мне.

— Сытый?

— Ну а какой же ещё? — я развёл руками. — Погляди на зал. Здесь все сытые. Даже рогатень будет сытый — вон какая морда довольная. А