Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Сэр, – обратилась по форме Сара Мовшан. – Прошу прощения, сэр. Когда мы пришли в ангар, я процитировала выдержку из дополнения к Строевому Уставу. Как мы поняли, не без причины. Не сочтите за наглость, командор, но мы бы очень хотели узнать, кто тут такой отважный вояка, что кидается с обвинениями к нашему командиру?

Станислав собирался сразу пресечь возобновление болезненной темы, но не успел. Не успел, потому что мысль Сары по этапу подхватила француженка.

С лицом истинного виновника обсуждения произошло мистическое преобразование. Оно стало будто бы каменным и белее свежевыпавшего январского снега.

Изабелла шагнула к толпе и раскинула в стороны руки.

– Эй! Признайся сам! Выйди вперед, смелый Гаврош! – выкрикнула она неизвестному адресату. – Геройской смерти ищешь? Айда на баррикады!

Изабелла повернулась к подругам и подмигнула Валерии. Та моментально подхватила с инструментальной тумбы пустую баночку из-под графитной смазки, (электрики пользуются такой при обслуживании определенных контактных групп), и резко подкинула ее вверх, еще и в сторону. Рука Изабеллы Моне подцепила стальной дюбель и молниеносно метнула его в летевшую банку.

Бац! Бросок оказался настолько мощным, что дюбель пробил банку насквозь, на выходе застрял шляпкой в жестяном корпусе.

– Прекратить! – все же приказал Стас.

– Сэр! Командор-майор, сэр, – вступилась Валерия. – При всем уважении, сэр. Позвольте закончить. Вы же сами нам говорили: чтобы люди на базе перестали от нас шарахаться, нам нужно чаще бывать среди них. Мы тут. Так получилось. А раз получилось, то пусть услышат от нас, что и как мы думаем, без передачи посредством испорченного телефона.

– Ага, – подхватила Сара. – А думаем мы, что нас очень мало. Но это как раз еще больше сближает нас между собой. У нас нет друзей, потому что все нас боятся. Считают нас роботами и даже не знают, что ни в одной из нас нет ни единой искусственной детальки, кроме зубных пломб и пирсинга в пупке «Мадам Потрошительницы». На деле мы куда больше живые и биологические, чем многие из них… Так вот! Нас мало, я уже говорила. А командир и пилот, теперь они наши, вы понимаете? Пугать не буду, но за своих… короче, думаю, нас поняли.

Родимов все же не выдержал. Нужно было прекращать балаган, хотя, в данном случае нет худа без добра. «Ведьмы» чертовски правы в оценке ситуации в целом. Случай как нельзя подходящий для первых неформальных контактов с коллегами. Но! Если бы подобное объяснение произошло «с глазу на глаз» было бы замечательно. А тут ОН!

– Они поняли... – громко заговорил командор. – …а вы, немедленно прекратили демонстрацию силы и уяснили на будущее: мне чертовски приятно, что вы считаете меня своим. И я с вами. Это так. Навсегда. До самой смерти. Но адвокаты и секунданты мне не нужны. Если вдруг понадобятся, вы узнаете первыми. Так что выдохните и спустите пар. И вообще, «Пиксель» указания получила. Выполняйте. Как закончите, встретимся в баре. Капитан Уотсон, ты с ними, Кэми…

Глава 6

Покинув уровень корабельных ангаров, Родимов спустился на лифте и направился прямиком к интенданту.

При первом знакомстве с необычным подразделением «отец солдату» (как сказали бы при Суворове о нем подчиненные) обратил внимание на некоторые детали форменного обмундирования девушек. Бесценный опыт, накопленный годами службы в ВС России, подсказывал: определенные элементы одежды непременно станут помехой свободе движения воина в боевой обстановке, особенно при учете того неотъемлемого факта, что на комбинезон будет надет защитный бронекомплект или сверху вообще сядет скафандр.

В продолжительной и не очень приятной беседе командору пришлось буквально доказывать твердолобому тыловику необходимость замены комбинезона на раздельные части ПФ (полевой формы). Четко в приказном порядке продиктовать под запись какие элементы амуниции из каких материалов должны быть изготовлены.

– Послушай меня, подполковник! Я понимаю, у тебя лимитированы ресурсы. Понимаю и строгую отчетность, сроки службы белья, комбезов и прочего барахла. Понимаю, что ты за все отвечаешь, – на пределе терпения завершил командор. – Но и ты же меня пойми! «Ведьмы» – не штурмовое подразделение. Это диверсионная группа. Группа тайного проникновения! Тайное в первую очередь означает – бесшумное. Какие, к черту, им берцы? Они же деревянные. У девок в берцах нога не гнется. А если придется ступать по скрипучему полу или обходить ловушки на «цыпочках»? Если им понадобится пройти по колотому стеклу или рассыпанной на асфальте гальке? Мозги у тебя есть? Ты их еще в броню средневекового рыцаря наряди, вообще весело будет. Детали обмундирования «Черных Ведьм» должны быть легкими, мягкими и облегающими, но не тесными. Бойцы не должны шароварами зацепиться за случайный гвоздь, но и трещать по швам на заднице при каждом присесте бойца их штаны не должны. И, разумеется, не комбинезон. Сам думай. Если вдруг девчонке приспичит, она должна будет снять с себя все снаряжение чтобы под кустик присесть? Конечно, у них такая работа, что коли прижмет обстановка, то и под себя наделают, но мы же не об экстремальном сейчас говорим… Короче. Эскизы и предложения положишь ко мне на стол по мере готовности. Жду уже с завтрашнего дня. А если боишься получить по шее за перерасход материалов, вали все на меня. С твоим шефом я сам разберусь, и перед Советом сам отчитаюсь, если придется. Выполнять…

Подумав, от интенданта Стас направился во владения Гросса, чего, разумеется, административный командор не ждал. Не мог бы предположить появления в своем кабинете Родимова.

– Вы всегда входите без предупреждения, командор-майор? – сухо спросил Гросс. – Чем обязан визиту?

Шеф тыла жестом отпустил секретаря. Респектабельная блондинка в момент появления Станислава подавала командору бумаги на подпись.

Разумеется, на радушный прием с обилием «обнимашек» и радостных слез никто не надеялся, но враждовать по незначительным пустякам Родимов тоже желания не имел, потому прошел к рабочему столу хозяина кабинета и уселся на стул, закинув ногу на ногу.

– У нас еще не было возможности нормально поговорить, – сказал Стас вполне миролюбивым тоном. – Думаю, время пришло. Ты не считаешь?

Обращение на «ты» обескуражило и насторожило Гросса, но накалять обстановку он тоже не собирался.

– Возможно, – ответил администратор. – Я слушаю.

– Да слушать нечего. Одно дело делаем. И, знаешь, давай без обид и