Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Человеки, — леший недовольно повёл плечами. — С ними всегда становится всё темнее.

Он произнёс это с такой убеждённостью, что стало ясно: спор на эту тему ведётся не первый век и не первое тысячелетие.

Иволгин отставил чашку и нахмурился.

— Сначала они приходят. Потом начинают рубить лес. Строить дороги. Шуметь. Спорить. Воевать. После них всегда что-нибудь сломано, вытоптано или сожжено.

— Я бы так не сказал, — спокойно возразил Побед.

Он сидел расслабленно, положив ладонь на спинку стула супруги, и выглядел человеком, которого подобными заявлениями удивить невозможно.

— Мы сильнее. В чём-то проще и понятнее. Но человеки в нашем мире играют важную роль.

Иволгин насупился ещё сильнее.

— Они всё портят.

Леший загнул палец.

— Ломают.

Потом второй.

— Кричат.

Следом третий.

— Убивают.

Он явно собирался продолжить список, но Побед неожиданно тепло и почти по-отечески. улыбнулся.

— У вас когда-нибудь жил котёнок? — уточнил он.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что за столом повисла тишина. Даже Никифор перестал поправлять чашки. Иволгин несколько раз моргнул.

— Бывало.

Он заметно смутился, а потом бросил в мою сторону взгляд с явным намёком.

Будто хотел напомнить, что лесной народ вовсе не является сборищем диких чудовищ.

— Не такие уж мы и дремучие. У нас живут питомцы, — продолжил он и вдруг подозрительно прищурился. — Но к чему этот вопрос?

Побед неторопливо сделал глоток чая.

— Когда котёнок маленький, он не всегда понимает, как правильно вести себя в доме.

Леший молчал. А старший Губов продолжил:

— Он может залезть туда, куда не следует. Разбить что-нибудь. Уронить вазу. Перевернуть миску с едой. Или устроить беспорядок просто потому, что ему стало любопытно.

На губах Анны Павловны появилась улыбка. Похоже, она уже поняла, к чему ведёт супруг.

— И мы его учим, — продолжил Побед. — Показываем, где есть. Куда справлять потребности. Что можно трогать, а что нельзя.

— Вы сравниваете человеков и котов? — хмыкнул Никифор.

Домовой выглядел одновременно возмущённым и заинтересованным.

Побед пожал плечами.

— Отчасти. Молодые человеки очень похожи на котят. Они появляются в большом мире и ничего о нём не знают. Ошибаются. Лезут не туда. Ломают что-нибудь по глупости. Иногда делают больно другим. Иногда самим себе.

Иволгин слушал внимательно.Уже без прежнего раздражения.

— Но котёнка ведь никто не объявляет воплощением зла только потому, что он уронил горшок с цветами, — продолжил Побед. — Его учат. Терпеливо и долго.

Леший задумчиво покрутил чашку в руках.

— Человеки живут слишком долго для котят.

— А старший народ порой забывает, что сам когда-то был молодым, — мягко ответил Побед.

После этих слов Иволгин неожиданно замолчал.

Надолго.

Настолько надолго, что даже Аргумент, лежавший возле ступеней веранды, успел лениво перевернуться на другой бок.

И почему-то мне показалось, что возразить лешему впервые оказалось нечего.

— А вы не заботитесь о своих людях как о питомцах? — совершенно искренне усмехнулся Побед. — Вы приучаете их к порядку, следите, чтобы не натоптали, не голодали. Разве нет?

Иволгин открыл рот, собираясь возразить, но почему-то замер.

Потом нахмурился. Потом задумался.

И чем дольше он размышлял над словами собеседника, тем меньше уверенности оставалось на его лице.

Я негромко откашлялся, давая понять, что всё ещё нахожусь здесь и прекрасно слышу этот занимательный разговор.

Побед тотчас повернулся ко мне.

— Не принимайте на свой счёт, Николай Арсентьевич, — примирительно попросил он. — Я не пытаюсь вас оскорбить.

В голосе его не было ни тени насмешки. Напротив, он говорил удивительно серьёзно. Словно действительно опасался задеть мои чувства.

— Но когда живёшь по-настоящему долго, начинаешь воспринимать мир иначе.

Побед поставил чашку на блюдце и задумчиво посмотрел куда-то за пределы веранды.

— Это для вас два-три десятка лет — считай эпоха.

На губах его появилась едва заметная улыбка.

— А для нас всего лишь период.

Он произнёс это спокойно.

Без хвастовства.

Без желания подчеркнуть собственное превосходство.

Просто как констатацию факта.

— Вы не успеваете набраться мудрости, как наступает деменция.

— Ну, вы утрируете, — буркнул я.

Анна Павловна тихо фыркнула в чашку.

Морозов поспешно отвернулся к саду.

Похоже, оба изо всех сил старались сохранить серьёзный вид.

— Разумеется утрирую, — охотно согласился Побед. — Но лишь отчасти.

После чего вновь посмотрел на Иволгина.

— Некоторые человеки до самой старости остаются неразумными детьми.

Леший задумчиво кивнул.

Похоже, тут возражений у него не имелось.

— Теми, кого никак не удаётся приучить к горшку, — закончил Побед.

После этих слов на веранде повисла короткая тишина.

А потом и леший, и домовой одновременно тяжело вздохнули, с одинаковым выражением усталости на лицах. Словно за плечами каждого из них остались долгие годы общения именно с такими людьми.

Получилось настолько синхронно, что я невольно моргнул.

На мгновение даже показалось, будто они заранее договорились разыграть эту сцену.

Иволгин первым заметил мой взгляд.

Никифор тоже. Оба переглянулись, после чего леший пожал плечами, а домовой только развёл руками.

Будто говоря, что некоторые вещи одинаково утомляют всех старожилов этого мира независимо от того, живут они в лесу или в доме.

— Но при этом стоит помнить, что человечий век короток. Куда меньше нашего. Им надо всё успеть, всё попробовать, исправить то, что натворили, — Побед покачал головой. — Им тоже тяжело приходится.

Он говорил спокойно и без назидания.

Не пытался никого переубеждать.

Не спорил.

Просто делился мыслью, которая казалась ему очевидной.

— Вы смотрите на человека глазами существа, прожившего долгую жизнь, — продолжил он. — А потому замечаете только его ошибки. Но попробуйте представить, что вам отпущено всего несколько десятков лет.

Побед обвёл взглядом сидящих за столом.

— Не сотни. Не тысячи. Даже не век.

Он ненадолго замолчал.

— А потом всё.

На веранде стало тихо.

Даже Иволгин слушал молча.

— За это время надо вырасти. Найти своё место. Научиться отвечать за поступки. Полюбить. Потерять. Исправить ошибки. Вырастить детей. Постараться сделать мир хоть немного лучше, чем он был до тебя.

Побед слегка улыбнулся.

— И всё это за один короткий человеческий век.

Леший недовольно поморщился.

— И нам надо терпеть их дикие выходки?

Вопрос прозвучал почти возмущённо.

Будто за долгие годы у него накопился внушительный список претензий к человеческому роду.

— Митрич ведь мирится с вашими, — заметил Губов.

Иволгин