Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Старик может сломать вас в любой момент. Эта земля знает его, — продолжил Побед. — Она откликается на каждый его вздох.

Голос его оставался спокойным. Но почему-то именно от этого становилось немного не по себе.

— И даже та, на которой обитаете вы со своим кланом.

Иволгин молчал. Впервые за всё время разговора он не спешил возражать. Словно впервые увидел ситуацию под другим углом. И мне показалось, что слова Победа действительно достигли цели.

Потому что хозяин леса медленно кивнул каким-то собственным мыслям, которых вслух озвучивать не стал.

— Он принял вас не из жалости. А потому, что хотел преемника. Чтобы рядом жил тот, кому он сможет передать мудрость и силу. Тот, кто останется после того, как старик заснёт, — продолжил Губов.

— У него есть дети, — смущённо произнёс леший.

Сказал это неуверенно. Будто сам понимал, что возражение звучит не слишком убедительно.

Побед медленно покачал головой. И впервые за всё время разговора на его лице появилась настоящая печаль.

Он отвёл взгляд в сторону леса, видневшегося за садом, а потом негромко произнёс:

— Их нет. Его побеги сгорели в страшном пожаре.

Анна Павловна тихо охнула. А Побед продолжал смотреть куда-то вдаль. Словно видел не сегодняшний зелёный лес, а события давно ушедших лет.

— И других он так и не завёл и не вырастил. А потом и его супруга почила от горя.

— Какой ужас… — прошептала Анна Павловна и прикрыла рот ладонью.

— Он был достаточно молод, чтобы завести новую семью, — продолжил Побед. — Но у леших есть одна особенность. Они выбирают себе пару лишь однажды.

Леший медленно опустил взгляд.

— И остаются ей верны до конца своих дней. Митрич выбрал работу и одиночество.

На несколько секунд над столом воцарилась тишина. Никифор перестал хлопотать возле чайника. Морозов задумчиво смотрел куда-то в сторону сада.

Даже Аргумент, растянувшийся возле ступеней, лениво поднял голову и насторожил уши, словно почувствовав перемену в настроении людей.

— Я не знал, — тихо выдохнул Иволгин.

В его голосе была растерянность. И, кажется, чувство вины.

Побед внимательно посмотрел на него.

— И вас он принял потому, что увидел в вас своё продолжение, — предположил Губов.

Леший медленно отвёл взгляд в сторону леса.

Туда, где среди деревьев сейчас находился старый Митрич. И почему-то мне показалось, что впервые за очень долгое время Иволгин посмотрел на своего наставника совсем другими глазами.

— Откуда вам знать? — леший повёл плечами, словно пытался сбросить с них неожиданно навалившийся груз.

Побед некоторое время молчал. Он вертел в руках чашку с давно остывшим чаем и задумчиво смотрел на сад.

— Я был бы рад не знать. Но, как вы уже поняли, я очень долго живу.

На губах старшего Губова появилась едва заметная печальная улыбка.

— И много помню.

Он произнёс с усталостью человека, на памяти которого осталось слишком много чужих судеб.

Слишком много потерь. Слишком много историй, которые давно должны были забыться.

Потом Побед перевёл взгляд на Морозова.

— И вас, Владимир Васильевич, я тоже помню.

Воевода удивлённо моргнул. Настолько искренне, что я невольно посмотрел на него внимательнее.

— Вы уверены? — Морозов даже слегка выпрямился. — Я бы не забыл нашей встречи.

Побед покачал головой.

— Вы были в ссылке.

После этих слов воевода заметно напрягся.

— Прожили годы в мире без магии.

Улыбка окончательно исчезла с его лица.

— И там мы пересекались.

Над столом воцарилась тишина.

— Только у меня был другой образ.

Морозов нахмурился. Я видел, как он пытается перебрать собственные воспоминания.

Год за годом. Лицо за лицом. Встречи, разговоры, случайных знакомых. Но, судя по выражению его лица, ничего подходящего он так и не нашёл.

— Всё может быть, — наконец пробормотал мужчина.

После чего едва заметно поёжился. Будто по спине неожиданно пробежал холодок.

Я внимательно посмотрел на воеводу. Тот уже отвёл взгляд в сторону и теперь рассматривал деревья за оградой. Слишком внимательно и старательно.

И почему-то мне показалось, что воспоминания о ссылке до сих пор причиняли ему боль.

Не такую, которая проходит со временем. А ту, что просто учишься носить внутри себя, стараясь лишний раз не тревожить старые раны.

— Вам пришлось несладко, — продолжил Побед. — Но если бы вы не прошли испытание и не искупили вину, то оказались бы не в этом мире, а в темнице, где вас пытали бы целую вечность.

Иволгин неожиданно подался вперёд.

— Искупил вину?

Вопрос прозвучал резко и даже зло.

— И теперь он за всё прощён?

Воевода покачал головой.

— Нет. Даже если высшие силы решат, что я за всё ответил, то сам я никогда не сумею принять прошлое.

На мгновение взгляд его стал тяжёлым и каким-то далёким. Будто перед глазами вновь появились события, о которых хотелось забыть.

— Некоторые вещи нельзя исправить.

Эти слова прозвучали совсем тихо. Иволгин резко выдохнул.

— И правильно. Слишком много всего…

— У каждого из нас есть грехи, — резко перебил его Губов. — И у тебя, леший, они тоже имеются.

Побед посмотрел прямо на Иволгина и продолжил:

— Или ты считаешь себя невинным?

Вес этих слов повис в воздухе. Иволгин дёрнул плечом. Прищурился и открыл рот. Судя по выражению лица, ответ у него уже был готов.

Причём вряд ли особенно вежливый. Леший даже набрал в грудь воздух. Но произнести ничего не успел. В этот момент скрипнула дверь. Все невольно обернулись.

На веранду вышла Марина. Сестра остановилась на пороге и окинула нашу компанию внимательным взглядом.

Таким взглядом, от которого многие чиновники в Управе начинали вспоминать собственные ошибки ещё до того, как им задавали вопросы.

Она спокойно посмотрела на Морозова. Потом на Победа. Затем на Анну Павловну.

И наконец её взгляд остановился на Иволгине. Всего на несколько секунд.

Но этого оказалось достаточно. Леший неожиданно выдохнул. Словно выпуская из себя весь накопившийся запал. Потом тряхнул головой и опустил взгляд в чашку.

Так быстро, что я даже не сразу поверил увиденному.

Похоже, спорить с Мариной Иволгин хотел значительно меньше, чем с любым из присутствующих за этим столом.

— Так считаешь или нет? — настойчиво продолжил беседу Губов.

Побед произнёс это без нажима. Но почему-то именно от такого тона становилось сложнее уйти от ответа.