Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

Настоящее цунами первозданного мрака захлестнуло меня и погребло своей неподъёмной толщей…

* * *

Валентин Борисович собрался покинуть тёмный цоколь, где держали Бугрова. Признаться честно, этот человек действовал ему на нервы. Даже будучи связанным и искалеченным он внушал подсознательную опаску, а то и неподдельный страх.

Его взгляд, вызывающая манера поведения, оскорбительная прямота, презрение к боли и смерти… Радецкий никак не мог прочитать Петра или предугадать, о чём он думает. Здесь оказался бессилен в том числе и многолетний опыт ведения переговоров с самыми разными людьми.

Даже зная о том, какие сущности отыскали дорогу в этот мир, Валентин с трудом мог поверить в происходящее. Неужели среди потусторонних Гостей есть настолько могущественные создания, что их даже убить не получается привычными методами? Почему же об этом умалчивали и сами представители высшего вида?

Как-то всё странно…

Впрочем, может Пётр никакой и не бессмертный? Просто нужно чуть больше постараться, чтобы его устранить. Скоро станет ясно…

Радецкий уже сделал шаг за порог, как вдруг позади него раздался какой-то странный звук. Мужчина вздрогнул, резко обернулся и увидел, что Бугров трясётся, запрокинув голову. Глаза его закатились, на лбу и шее взбухли канаты вен, которые стремительно наливались чернотой…

— Что это ещё за ху… — ошарашено выдохнул кто-то из подчинённых Валентина Борисовича, но договорить не успел.

Лампа над пленником вдруг взорвалась, но с таким грохотом, будто рванула ручная граната. Все присутствующие испуганно дёрнулись, и помещение погрузилось во мрак.

Радецкий уже набрал в грудь воздуха, чтобы приказать своим людям стрелять на поражение. Но слова так и застряли у него в горле, потому что в темноте зажглась пара кроваво-красных глаз. Они смотрели на собравшихся с такой злобой и ненавистью, что этот взор жёг хуже раскалённого добела железа.

Валентину Борисовичу сразу же почудилось, словно он тонет в этих багряных омутах. Теряет самообладание и задыхается. Сейчас мужчина не мог даже заставить себя отвести взгляд от этих подвешенных во тьме огоньков. А судя по тому, что подчинённые точно так же замерли, будто кролики перед удавом, они ощущали то же самое…

— Жалкие черви, ваши ничтожные душонки даже не в состоянии вообразить границы моего гнева, — пророкотал сам мрак. — Ваш смрадный страх меня раздражает. Я хочу, чтобы вы ползли и пресмыкались. Я заставлю вас вымаливать пощаду собственной кровью…

* * *

Едва только сила Валаккара закрутила меня в своём водовороте, как мир вокруг преобразился. Я перестал чувствовать собственное тело. Оно точно где-то растворилось, оставив меня дрейфовать в глухом ледяном вакууме. Исчезла боль, ушла злость.

Кажется, я болтался где-то в небытии, но всё же не проваливался в Преисподнюю. Мне казалось, что рядом кто-то есть. Я чувствовал посторонних. Почти слышал голос… или голоса? Чёрт, да я действительно что-то слышу! Обрывки каких-то реплик, причём женских. Это явно не мои похитители беседуют. Может, меня уже нашла Инесса Романовна?

«Срочно…»

«… очнулся?»

«Не может быть…»

«Он приходит в себя! Скорее!»

Я вынырнул из глубокого беспамятства так, словно меня вышибли из него пинком. Распахнул веки и увидел нависающие над собой лица медсестёр, увенчанные накрахмаленными белыми колпаками. Они наблюдали за мной круглыми от изумления глазами, недоверчиво перешёптываясь.

Это что, больничная палата? Значит, меня действительно уже нашли. Интересно, как долго я был в отключке? И что Валаккар сделал с Радецким? Жив ли ещё этот подонок?

— Максим Александрович, вы пришли в себя! — с каким-то благоговейным трепетом проговорила ближайшая дамочка в больничной униформе.

— Ага… похоже на то, — сипло отозвался и удивился, насколько слабым и чужим кажется мне собственный голос.

Чуть запоздало до меня дошло. Подождите-ка… ПОДОЖДИТЕ! Какой ещё Максим Александрович⁈ Откуда они знают моё настоящее имя⁈

Глава 15

Я попытался встать, но не сумел оторвать себя от подушки. Тело как будто весило целую тонну. Попробовал опереться на руки, но не смог ими даже пошевелить. Что за херня тут происходит⁈

— Ой-ёй-ёй, Максим Александрович, вы чего! Успокойтесь, пожалуйста! — закудахтали медсёстры, заметив мои потуги. — Вам нельзя так напрягаться! Нужно пройти постепенный и плавный курс реабилитации!

— Какой, нахрен, реабилитации⁈ — тихо просипел я, беспомощно вошкаясь на больничных простынях. Однако всё, что мне удалось — это повернуть голову вбок да пошевелить пальцами.

— Я за дежурным! — известила одна из сотрудниц, после чего убежала.

Остальные же бросились меня увещевать:

— Максим Александрович, всё хорошо, не волнуйтесь, пожалуйста!

— Не делайте резких движений! Ваши связки сейчас тоненькие, как бумага! Вы можете их повредить!

— Да-да, и для суставов долгая неподвижность не прошла бесследно…

— … а если давление подскочит? А вдруг инсульт? После того, что вы перенесли, вам нужно очень трепетно и бережно к своему здоровью относиться!

— Сердце в первую очередь требуется к нагрузке приучать! Вы же столько пролежали… это не шутки!

Запыхавшись, но так и не приподняв над постелью даже рук, я обессиленно обмяк. Да что там руки — мои голосовые связки едва выдерживали напор проходящего через них воздуха, и могли издавать лишь тихий прерывистый шёпот.

— Что происходит? — слабо произнёс я.

— Вы совсем ничего не помните, да? — сочувственно присела рядом с кроватью молоденькая медсестра. — Оно, наверное, и неудивительно. Всё-таки больше трёх лет в коме провели…

— Девочка, какая кома… я себе мозги вышиб пятидесятым калибром. После такого только фарш со стенок соскребают, — прошелестел я.

— Кхм… ну вы, Максим Александрович, скажете тоже… Впрочем, справедливости ради, нейрохирурги очень долго собирали вас. Почти тридцать операций за один лишь первый год…

Я успел только скептически поморщиться, как вдруг откуда-то сбоку раздался командный окрик:

— Все отошли от пациента!

Медсёстры отпрянули, а чуть позже в поле моего зрения возник молодой человек возраста, приблизительно, Петра Бугрова. Ну, может, лет на пять старше. Врач, судя по всему.

— Невероятно… — выдохнул он, поправляя на переносице круглые очки. — Вы слышите мой голос, Максим Александрович? Кивните, если понимаете меня.

— А просто ответить нельзя, что ли? — недовольно прохрипел я.

— Поразительно! Когнитивные функции сохранены, речевой центр не повреждён, и даже логическое мышление не нарушено! — восхитился врач, пристально всматриваясь мне в глаза.

— А последнее вы по каким признакам установили?

— Ох, Максим Александрович, одна ваша лёгкая язвительность — это уже огромный массив диагностических данных! Но не будем отвлекаться! Так, девочки, мне инструменты нужны! Несите всё сюда!

Когда палата опустела, доктор наклонился ближе и серьёзно поинтересовался:

— Вы сможете описать своё самочувствие?

— Было бы чего описывать… я