Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

— Кончай мне в уши ссать, я не в жизнь не поверю в этот дешёвый спектакль… После «пятидесятки» в башку никто не выживает, даже носители демонических сущностей.

— По общему правилу, конечно, так оно и есть. Но бывает череда совпадений, которая делает невозможное возможным. Вот чем вы возразите, если я скажу, что пуля, пущенная в висок, прошла через так называемые «немые зоны» мозга, практически не задев участки, отвечающие за жизнеобеспечение? Миллиметровое отклонение в любую сторону, и мы с вами уже бы не беседовали…

— Херня полнейшая! — возмущённо дёрнул я головой. — Ты экспансивный патрон «пятидесятку» в руках держал? Знаешь, сколько в нём пороха? Он и без всякой пули полбашки снесёт. А лепестки всё содержимое черепной коробки взболтают покруче миксера!

— Знаете, Максим Александрович, ваша ситуация — действительно стечение множества счастливых случайностей, — деловито поправил очки на носу врач. — И если это нельзя назвать чудом и свидетельством существования бога, то я уж и не знаю тогда, а что можно? Тем не менее на каждый из ваших аргументов у меня есть вполне земное объяснение. Пороховые газы действительно сильно травмировали вас. Вот, поглядите…

Медик охлопал карманы белого халата, извлёк маленькое зеркальце и повернул его так, чтобы я мог себя видеть. Из отражения на меня посмотрело чужое лицо, которое лишь отдалённо походило на Максима Морозова. Фактически, это был просто череп, обтянутый серо-жёлтой кожей. Тонкой, как пергамент. Глянцевой, блестящей, чрезмерно натянутой и лишённой пор. Правая сторона головы оказалась сплошь покрыта паутиной тончайших шрамиков.

— Над восстановлением вашего облика трудились лучшие пластические хирурги, специалисты с мировым именем! Звёздная сборная, состоящая из элиты международной медицины! — гордо объявил врач, будто сам входил в их число. — А уж за тот срок, что вы провели в коме, следы оперативного вмешательства десять раз успели затянуться.

— Всё равно бред. И внезапно оказавшееся под рукой зеркальце этот вывод лишь подтверждает, — упрямо отозвался я. — Валаккар, врачом надо было женщину делать. Тогда хоть какая-то правдоподобность появилась бы.

— Вообще-то, зеркальце для нейрофизиолога — обычный рабочий инструмент, пусть и несколько старомодный, — невозмутимо пояснил доктор. — Во-первых, с его помощью я иногда проверяю наличие и автономность дыхания. А во-вторых, по тому, как пациент наблюдает за своим отражением, оцениваю симметричность и осознанность его взгляда. Есть ещё пара хитростей, но вам вряд ли будет интересно слушать о них. Как видите, никакого заговора.

— Даже если так, это не объясняет, почему мою башку не разнесло…

— Ну тут мне есть что вам сказать. При попадании пули ей попросту запечатало экспансивную полость фрагментом височной кости. Лепестки не раскрылись и, как я уже ранее упомянул, пуля прошла сквозь немые зоны мозга аналогично простой оболочечной. Плотности среды, я имею в виду ваш мозг, не хватило для создания нужного давления. Инородный предмет пробил идеальный тоннель. Прошёл, как игла через картон. Просто раз! И всё. А часть сосудов оказалась при этом словно бы запаяна. Тут, правда, нет общего мнения среди специалистов, почему так вышло. Одни считают, что пороховые газы, следовавшие за пулей, произвели своеобразную коагуляцию, фактически предотвратив фатальную кровопотерю. Другие, что поспособствовал спазм сосудов вследствие тяжелейшей травмы. Правда, как это водится, скорее всего, где-то посередине.

— Если бы ты был чуточку умнее, демон, то знал, что убивает не столько пуля, сколько гидродинамический удар, расходящийся от неё по тканям, — криво ухмыльнулся я с видом победителя. — Мои мозги должны быть всмятку!

— Ну Максим Александрович… по мне, может, и не скажешь, но я тоже в своё время успел послужить с оружием в руках, — скромно потупил взор доктор. — Сколько раз вам довелось выстрелить из своего пистолета до того как… ну… вы поняли.

Я недовольно запыхтел, не собираясь отвечать на этот вопрос.

— Много, да? — понимающе улыбнулся нейрофизиолог. — Пятидесятый — это очень крупный калибр. Он сильно разогревает металл. От высокой температуры ствол расширяется, да и нарезы забиваются нагаром вперемешку с частичками свинца. Из-за этих факторов пуля перестаёт плотно прилегать к стенкам ствола, и пороховые газы прорываются вперёд неё, отчего та катастрофически теряет в скорости. Вот нечто подобное произошло и в вашем случае, Максим Александрович. Видите, ряд незначительных и маловероятных факторов сошлись в том мгновении, когда вы нажали на курок, и породили чудо. Любое даже самое мельчайшее отклонение хоть в одном из них означало бы для вас смерть. Но вы всё ещё с нами. Всего три года потребовалось вашему мозгу, чтобы выстроить нейронные связи в обход пострадавших областей. Признаться, меня даже пугает, сколь качественно он это сделал…

— И кое-чего ты всё же не учёл, демон, — улыбнулся я с видом гроссмейстера, который ставил шах и мат. — Если я не умер, то и ты всё ещё должен оставаться в моём теле!

— Эм… Максим Александрович, не знаю, обрадую я вас или огорчу, но вы всё-таки перенесли клиническую смерть. Даже две. Первую ещё по дороге в реанимацию, а вторую уже на операционном столе.

Я вдохнул настолько глубоко, насколько вообще умело это ослабевшее тело, и прикрыл веки. Нет, три года в шкуре Петра Бугрова не могли мне почудиться. Слишком уж они были реалистичны и правдоподобны. С другой стороны, то, что сейчас меня окружает, тоже выглядит необычайно натурально. И как же мне понять, где правда, а где ложь?

— Кха… вижу, что наша долгая беседа вымотала вас, Максим Александрович, — по-своему воспринял моё молчание доктор. — Прошу за это прощения. Как специалист, я обязан в первую очередь думать о вашем состоянии здоровья, а не утомлять такими длительными разговорами. В качестве извинения я предлагаю вам решить, когда и как мы сообщим о вашем пробуждении Алисе Георгиевне. Хотите, я попробую убедить заведующего отделением, чтобы он разрешил вам самостоятельно ей позвонить?

— Ч… что? — сипло переспросил я. — Позвонить моей… жене?

— Ну разумеется, — спокойно подтвердил врач. — Вы же не собираетесь оставлять её в неведении? Впрочем, если вам хочется для начала пройти хотя бы первичную реабилитацию, мы могли бы сохранить информацию в тайне. Тут уже всё будет зависеть от вашего слова.

Я почувствовал, как сердце забилось чаще. Если вокруг меня обман, то очень манящий и изысканно жестокий. Такая ловушка, в которую отчаянно хочется шагнуть самому…

Глава 16

Дядя Инессы так и стоял, потеряв дар речи. Благодаря Гостю, некоторое время назад поселившемуся в его сознании, мрак не являлся препятствием для зрения. Однако сияющие в темноте глаза Бугрова были единственным, за что цеплялся взгляд. Они словно