Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

Она проводила со мной круглые сутки, не отходя ни на шаг. Даже медсёстры стали реже навещать меня, поскольку Алиса их встречала не особо приветливо. Ей, понимаешь ли, казалось, что здешние девицы мне глазки строят. Хотя я бы сказал, что это даже не смешно. Ибо, глядя на прикованного к постели деда, последнее, что захочется, — это заигрывать с ним.

Ох, а ведь и правда, Мороз… ты самый настоящий дед. Кряхтящий, стонущий и едва передвигающийся. И с учётом возраста, а мне ведь уже под шестьдесят, — далеко не факт, что я когда-нибудь полноценно смогу восстановиться.

От осознания этой простой истины стало немного не по себе. Наверное, Евгений Палыч примерно так же себя ощущал после перенесённого инсульта. Я, находясь в молодом и сильном теле Бугрова, его совсем не понимал. Теперь даже немного стыдно за это, как я старика заставлял ковылять до кухни за лекарствами. Вот за это мне и прилетел кармический ответ…

Когда переползание из постели в кресло-каталку превращается в тяжкое и напряжённое мероприятие, жизнь вообще начинает видеться под совсем иным углом. А уж когда в сортир сходить самостоятельно — настоящий подвиг, то и многие остальные свои приоритеты пересматриваешь…

Но ничего, где наша не пропадала. Справлюсь как-нибудь.

Лисёнок все эти трудности переживала вместе со мной. Она всегда была рядом, подставляя в нужный момент плечо и поддерживая меня. Поначалу я стыдился своей слабости. Не хотелось представать перед любимой супругой вот в таком виде. Злился, не без этого. Но Алиса сносила мои глупые бунты с тем самым чистым терпением, на которое способна любящая женщина.

Она говорила: «Знаешь, Морозов, ты исчез на три года. Целых три года я пыталась примириться с мыслью, что больше не увижу твоих глаз. Училась жить заново и засыпать в пустой постели, зная, что ты не подлезешь ко мне под одеяло ближе к рассвету. Не появишься на пороге, пропахший порохом. Что я не услышу, как ты звенишь чашками в шесть утра на кухне. И как ты думаешь, сильно ли меня пугают эти костыли, утки и инвалидное кресло? Нет, Макс, я ни на минуту от тебя не отойду. Тебе придётся это принять. Так что даже не мечтай отделаться от меня».

Я в ответ ворчал, но чувствовал, что на душе от её слов становится тепло и безмятежно. А по сравнению с этим все мои попытки сохранить остатки мужской гордости — сущая ерунда, не стоящая и выеденного яйца.

Вместе с Лисёнком я заново учился ходить и обслуживать себя. Не прошло и месяца, а я уже мог криво-косо, пускай и на костылях, но всё же пересечь всю палату. Алиса моим успехам радовалась даже сильнее, чем я. Она хлопала в ладоши и эмоционально подбадривала меня, как ярая болельщица с трибуны.

Врачи, видя положительную динамику, одобрительно кивали головами. Сам Алимов признал, что мои перспективы на выписку стали реальнее, чем когда-либо.

Потом ещё несколько раз появлялся комиссар Самсонов. С ним приходил какой-то молчаливый тип в старомодных круглых очках, который за все свои визиты не произнёс ни слова. Как я позже узнал, этим человеком был мастер-закройщик. Он умудрился снять мерки на глаз. И мне преподнесли новёхонький комплект парадной формы ровно в тот же день, когда сообщили о выписке.

Между прочим, весьма кстати. Ведь в свои лучшие годы я весил под центнер. А сейчас схуднул практически в два раза. Вся моя старая одежда будет смотреться, как на вешалке. Поэтому отказываться от презента я не стал.

— Выглядишь потрясающе, Макс, — восхитилась Лисёнок, не сводя с меня глаз, в глубинах которых плясали шальные искорки.

— Очень смешно, — буркнул я, ковыляя на костылях до коляски.

— Вообще-то, я серьёзно. Тебе всегда шла форма. Помнишь ту осень, когда мы познакомились? Ты шёл в бордовой комитетской шинели… Весь такой строгий, статный, высокий. Ну что за мужчина!

Заметив, как я недовольно фыркнул, Алиса проказливо захихикала. Любила она меня поддразнивать, егоза такая.

— Ещё скажи, что только из-за формы замуж вышла за меня, — проворчал я, с трудом усаживаясь в кресло-каталку.

— Нет, Макс, вышла я за тебя, потому что когда ты рядом, то меня вообще ничто не способно испугать. Ни демоны, ни даже конец света. Ну и ещё мне всегда нравилось, как ты бубнишь и строишь из себя буку. А форма… слышал поговорку: «Встречают по одёжке»? Максим? Ты чего? Тебе плохо?

Супруга заметила, что я бездумно уставился в пространство остекленевшим взглядом. Я ведь уже слышал это… Нет, не про одёжку, а первую часть фразы. Почти то же самое мне сказала Ольга Малыш… Хотя я уже не уверен, где правда, а где вымысел. Может, и не было никогда никакого Петра Бугрова? А те три года в чужой шкуре — лишь бред коматозного сознания.

— Максим, с тобой всё нормально? — погладила меня по щеке Алиса, склоняясь над инвалидным креслом.

— Да, Лисёнок… просто… просто вспомнилось кое-что… — прикрыл я веки и услышал шорох ткани.

Это моя возлюбленная присела рядом на корточки и взяла меня за руку.

— Максим, посмотри на меня…

Открыв глаза, я увидел лицо супруги, на котором застыло немое беспокойство. Она смотрела со смесью жалости и глухого отчаяния.

— Послушай, война кончилась, — с жаром произнесла Алиса. — Всё осталось позади. Теперь мы можем жить так, как сами захотим. Понимаешь, Макс? Прошу, хватит вспоминать этот ад. Я схожу с ума, когда вижу у тебя такой взгляд. Вернись ко мне. Обещаю, что никому тебя не отдам…

Я грустно улыбнулся и провёл сухими растрескавшимися пальцами по щеке Лисёнка. Она единственная женщина, которая всегда читала меня, словно открытую книгу…

— Хочется верить, что наш мир уже переболел этой заразой, — тяжело вымолвил я. — Однако есть места, где всё ещё только начинается…

— О чём ты, Максим? — встревоженно спросила Алиса.

— Если честно, сам до конца не уверен… — признался я со вздохом. — Но обязательно тебе всё расскажу, когда мы приедем домой.

— Смотри, Морозов, ты обещал, — без тени веселья поймала меня супруга на слове.

— Тук-тук, прошу прощения, я не вовремя?

Мы с Лисёнком синхронно повернулись и увидели переминающегося на пороге комиссара Самсонова.

— Простите моё бестактное вторжение, но дверь в палату была открыта, — виновато развёл он руками. — Вас, Максим Александрович, уже ждёт машина. Но если вам нужно больше времени на сборы, то без проблем.

— Нет, я готов. Надоел этот больничный паёк.

— Отлично! Тогда буду ждать вас в вестибюле. Алиса Георгиевна, вам понадобится помощь? Если хотите, я пришлю человека,