Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

— После того, что вы пережили, это совершенно нормально. Три года комы, знаете ли, бесследно не проходят. Вы сейчас всё равно что младенец. Вам предстоит заново учиться ходить, жевать и даже держать голову. Без шуток…

Заметив, как я пренебрежительно скривил губы и фыркнул, врач осёкся.

— Что такое, Максим Александрович? Вас что-то огорчило? Смею заверить, для вашего состояния динамика чудовищно положительная, а перспективы иначе как прекрасными не назвать! Если честно, мы и не надеялись, что вы когда-нибудь…

— Для галлюцинации ты слишком много болтаешь, — перебил я медика.

Почему-то моя реплика заставила доктора тревожно нахмуриться.

— Всё в порядке, не переживайте. Ваше нынешнее состояние совершенно нормально, — проговорил он и положил ладонь мне на предплечье. — Чувствуете мою руку? Галлюцинации не умеют быть осязаемыми. Вы здесь. Вы с нами. Вокруг — реальность, пускай и не совсем привычная для вас. Но это быстро пройдёт. Постепенно рецепторы перестанут бунтовать, адаптируются к активному состоянию и ощущение неправильности происходящего исчезнет. Ваш мозг сейчас перегружен и дезориентирован. Постреанимационный психоз может подкидывать вам различные сюрпризы. Поэтому если почувствуете что-то странное или необычное, сразу говорите мне.

— Странное и необычное здесь только то, что я могу с кем-то болтать после того, как пустил себе в висок пулю пятидесятого калибра, — попытался повысить я голос, но выдавил из себя всё такой же слабый шелест.

— Вы даже это помните⁈ Фантастика… просто фантастика… Вам удалось избежать ретроградной амнезии… Обычно пациенты после затяжной комы лица родных не узнают, да и своё имя с трудом называют. А вы… какой уникальный случай… Алимов будет в восторге, когда ему сообщат…

Врач прервал свой монолог, который был скорее потоком мыслей вслух, нежели обращением ко мне, поскольку вернулись медсёстры и принесли кучу всевозможных приспособлений. Беседа как-то сама собой угасла и плавно перетекла в подробнейший техосмотр исхудавшей развалюхи, в которой оказалось заперто моё сознание.

Язык не поворачивался назвать это телом.

Ну а как иначе? Надо мной проводили всевозможные бесцеремонные манипуляции, а я даже отбиться не мог! Любая древнеегипетская мумия и то не в пример резвее меня сейчас будет…

Мои ослабевшие конечности крутили и приподнимали, разминали задеревеневшие суставы, кололи иглами в ступни, светили фонариком в глаза, слушали стетоскопом, цепляли какие-то датчики, надевали манжеты. А мне оставалось всё это безропотно терпеть. Только ворчать и мог.

— Феноменально! — изумился доктор. — Глубокие рефлексы и проводимость спинного мозга не нарушены! Периферическая нервная система работает как часы! Кроме того, вы соображаете быстрее, чем большинство из нас в понедельник по утрам! Ваша личность целиком сохранилась! Я… я такого ещё никогда не встречал в своей карьере…

— Вот именно! — проскрипел я. — И что это, если не бред? Валаккар, сучара подлая, заканчивай мне мозги пудрить! Твои гнилые фокусы со мной не прокатят!

Я попробовал обратить взор внутрь своей души. Туда, где обычно сидел высший демон. Но наткнулся лишь на зияющую пустоту. Как бы я не рыскал, а Князя Раздора нигде не было. Он… он… исчез? Что за ерунда… куда он мог подеваться?

— Ах, во-о-от оно как… Вы считаете, что всё это… — врач обвёл палату широким жестом, — является плодом демонического наваждения? Иллюзией и мороком, иначе говоря?

— У меня есть все основания так полагать. Хотя зачем я объясняю это галлюцинации?

— Девочки, возвращайтесь на пост. Вам там есть, чем заняться, — строго приказал мужчина в очках, переключившись на мнущихся рядом медсестёр.

Все они гуськом потянулись к выходу. Кроме одной — той молодой девицы, с которой я успел перекинуться парой фраз. Она шокировала меня тем, что вдруг метнулась к моей постели, схватила мою исхудавшую до состояния палочки от мороженого руку, поднесла к своему лицу и… поцеловала.

— Максим Александрович, я хотела сказать вам спасибо за то, что вы сделали для нас! Для всего мира! — с жаром затараторила она, прижимая к бархатистой щеке тыльную сторону моей ладони. — Вы настоящий герой! Никто не верил, что этот кошмар закончится, но вы… вы подарили нам будущее! Моя дочка сможет жить в мире, где не осталось страха! Я буду благодарить вас до самой смерти! Никогда не забуду вашего подвига! Вы… вы подарили всем нам ощущение безопасности… Не пожалели собственной жизни, лишь бы только у нас… ох, простите…

Под конец своей пламенной речи девушка пустила слезу, смутилась и закрыла лицо рукавом. А там уже и врач опомнился:

— Алевтина, это что ещё за новости⁈ — зашипел он на неё. — Брысь из палаты, пока я Алимова сюда не вызвал! И хватит Максима Александровича дёргать! Ему сейчас любое прикосновение хуже пытки!

Медсестра виновато на меня глянула раскрасневшимися глазами, смешно шмыгнула носом и улыбнулась. А затем исчезла из поля зрения так быстро, что мне показалось, будто её телепортировало.

— Кхм… вы уж извините за это, — поправил очки доктор, явно испытывая неловкость. — В оправдание девочек могу сказать, что ваша личность без преувеличения стала объектом культа. Для миллионов людей вы настоящая легенда. О вашем дне рождения теперь по радио и телевидению объявляют. А уж какие гуляния начинаются на День Избавления! Чтоб вы знали, Максим Александрович, у нас в больнице отдельным указом главврача запретили приём подарков и передач от посетителей, не являющихся родственниками пациентов. Благодаря вам, ага. Потому что вся территория больницы стремительно начала превращаться в филиал склада. Впрочем, нечему тут удивляться. Я, конечно, могу и ошибиться, но вроде как в некоторых конфессиях вас даже причислили к лику святых…

— Пф… вот теперь я точно уверен, что всё это херня постная, — тихо рассмеялся я. — Тупее галлюцинации придумать сложно. Нашли, твою мать, святого…

— Я понимаю ваше смятение, Максим Александрович. Вы последние три года провели в коме, а мир продолжал жить. Возможно, вы ещё не в полной мере осознаёте, какое значение ваш подвиг имеет для человечества. Он ведь действительно изменил историю. Но давайте пока не будем затрагивать такие глобальные вопросы. Хотите, я коротко поведаю о том, что с вами произошло, — с плохо скрытой хитринкой предложил врач. — Как знать, вдруг мне удастся вас переубедить?

— Ничего не собираюсь слушать, — категорично отрезал я.

— М-м-да, задачка. Ну, значит, мне остаётся только поразмышлять вслух, — наигранно развёл руками доктор. — Вы, если не хотите, то не слушайте. Уши заткните, например.

— Я же пошевелиться не мо… а-ах ты, кукла говорящая, вот чё задумал… — недобро прищурился я.

— Я даже не оскорблюсь, потому что на великих людей обижаться не принято, — улыбнулся врач. — А вы, без сомнения, величайший из современников, чьё