Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

сородичей. Драки не возникает – Мозг жив и сейчас все эти создания подчинены только одной цели. Сладкой и такой желанной для их, заполненных голодом, сознаний.

Нами.

Новое существо. Удар!

Подброшенное вверх оно тонко пищит, прежде чем смолкнуть, врезавшись в спины напирающих друг на друга товарищей. Писк обрывается и сразу не менее трёх чужаков, не выдержав удара, валятся вниз с бока Мародёра.

– Это ты круто! – Торр, только что разбивший трубой лоб очередного тиранида, весело скалится: – Минус три! И тот, первый. Я только двух успел.

Мне хочется одёрнуть его – не время для счёта, но передо мной возникают сразу двое, вытягивая вперёд иглы своих клешней.

Взмах молота и один, в спине которого появляется пролом, валится вниз, чтобы секунды спустя, оказаться затоптанным своими напирающими друг на друга товарищами. Второй более удачлив – его клешни успевают царапнуть меня по поножам, прежде чем пинок сапога, отбрасывает его назад.

Неудачно. Свалившись прямо под ноги своих товарищей, он не опрокидывает их, а становится подобием моста, по которому, нетерпеливо скрежеща, к нам рвётся сразу штук пять тварей.

Щелчок кнопки на рукояти и молот, ударивший по металлу корпуса, выстреливает им навстречу широкую, почти в метр шириной, дорожку. Она словно сплетена из молний и тираниды, попавшие на неё, лопаются, разваливаясь почерневшими, опалёнными кусками.

Улучив момент бросаю взгляд на Мозг. Дела его плохи, но не смертельны.

Мешок, изрешечённый множеством попаданий, весь перемазан жёлтой слизью. Пуповина-щупальце более не висит – перебитая чьим-то метким выстрелом, она, словно хвост ящерицы, вертится по щебню, сбивая с ног неосторожно приблизившихся тварей. Её обрывок, пятная всё вокруг той же гадостью, дёргается из низа мешка, но все эти успехи ни о чём – новая волна накатывается на нас и мой молот снова в работе.

Удар!

Расколотый надвое тиранид валится на корпус, исчезая из виду под ногами спешащих занять его место собратьев.

Удар!

Отлетевшая в сторону тушка исчезает из виду и снизу раздаётся многоголосый визг принявших её на себя.

Удар!

Промахиваюсь и металл под ногами вздрагивает от моего промаха.

Удар!

Очередное создание валится с корпуса, сбитое моим попаданием. Слышу сзади вскрик, но оборачиваться некогда – клешни тянутся к моему горлу, и я бью мыском сапога, попадая в белые пластины, прикрывающие брюхо чужого. Они легко проламываются, и я прыгаю на одной ноге, пытаясь скинуть тушку с ноги. Длинное, блестящее металлом щупальце приходит на помощь – стрелой выскользнув из-за спины, оно бьёт дёргающего лапами тиранида и тот, соскользнув с сапога, исчезает из виду, сваливаясь с корпуса.

Визг, хруст и снова визг, только на сей раз отчаянный, как у пожираемого заживо существа.

Что? Ослаб контроль?

Удар!

Смотреть на Мозг некогда – очередной тиранид, лишившись неосторожно выставленной ноги, замирает. Упираясь клешнями в корпус корабля, он пытается купить себе секунды жизни и это ему удаётся. Второй удар, в последний момент я поворачиваю молот плашмя, подбрасывает его вверх и тушка, все долгие, подаренные ему мной секунды, крутится в воздухе, прежде чем рухнуть на крупный камень, раскалывающий его панцирь надвое.

Удар!

Сбоку рычит Торр и я, не обращая внимания на скребущие по нагруднику клыки, сбиваю сразу двух тиранид, висящих на его трубе.

– Отойди, – чуть подаюсь вперёд, прикрывая его от наседающих тварей.

– Нет! – Труба, изрядно погнутая, взлетает над перемазанным своей и чужой кровью орком: – Я… Варбосса… Не оставлю!

Удар трубы и чужак, пришедший к нам не пойми откуда, лопается.

– Как скажешь, – поднимаю молот – он словно налит свинцом и роняю его на очередного тиранида. Роняю – сил просто нет. Я же не десантник. Это они привычные к такому…

– Ля…жем вместе! – Хватая ртом воздух с трудом поднима. молот. Всё. Сил нет. Ещё два, ну три взмаха, и он выскочит из трясущихся рук.

– «Пофиг». – Мной начинает овладевать апатия: – «Мы сделали что могли… Всё… Остальных пусть гвардия добивает…» – Мысли скачут короткими прыжками: – «Она же прибудет сюда? За техножрецом… Беглым… Вот…» – Отпихиваю молотом тиранида, поднявшегося почти вертикально, и он опрокидывается на спину, смешно суча лапами и клешнями в воздухе: – Вот гвардейцам весело… Будет… Шли за жрецом… А тут и он… И беглый инквизитор… И…

Что-то неуловимо меняется и клешни, поднятые в подобии примитивного блока, опускаются. Чужак неуверенно ими взмахивает, переворачивается на живот, но вместо того, чтобы наброситься на меня, пятится назад. Секунда, и он, словно увидев нечто более интересное, сигает вниз, откуда до нас доносится визг остальных и скрежет раздираемых на части панцирей.

Неужели?!

Отпихнув ногой ещё одного, бестолково тычущегося мне в ногу тиранида, поднимаю голову.

Да! Есть!

Кожистый мешок валяется на земле, придавив собой по по-прежнему дергающееся щупальце.

Успели!

Сажусь прямо на залитый слизью корпус и стаскиваю с головы шлем. Рядом, грохнув трубой, буквально валится Торр.

– А мы не легли… Варбосс, – шепчет он и мягко валится навзничь, теряя сознание.

– Аптечка? – В руке подошедшего Тал-ка бледно зелёная коробка, но я отрицательно качаю головой:

– Орк. У них такая регенерация, что боги, и светлые, и тёмные от зависти сдохнут.

– Они же боги? – Не понимая меня, он снимает шлем и покопавшись в поясных карманчиках достаёт макаронину: – Как они могут умереть?!

– Именно потому, что Боги. Сдохнут, воскреснут и снова сдохнут. И так – по кругу, до последнего орка. Шутка. Молодцы! – Подняв руку, хлопаю его по плечу: – Вовремя вы его!

– Вовремя, – отломив кусок макаронины, Тал-ка протягивает его мне: – Возьми. Помянем парней. Как воины ушли.

– Кто? – Не понимая его слов, оглядываюсь, но сзади никого, кроме техножреца: – Что? Погоди! Где Уй с Сидом?!

– Сорвались. – Шас-вре немногословен: – Вниз. Оба. Когда тряхнуло.

Прикрываю глаза – их смерть на моей совести. В памяти всплывает дрожь корпуса после моего промаха и отчаянный крик раздираемого на части существа. Нет. Не существа – разумного, сорвавшегося с корпуса вниз.

– Хорошая смерть, командир. Не бери в голову, – он хрустит своим лакомством: – Как воины умерли. Чего ещё желать?

– Чего? Жизни! Они же молодыми совсем были! Тал-ка! Почему не уследил?!

– У нас другое отношение к смерти, – пожимает он плечами: – Они выполнили свой долг. Смерть в бою, защищая командира и товарищей почётна – их именами будут гордиться. Возьмите, – кусок макаронины перекочёвывает в мою ладонь, и я медленно хрущу дурью, наблюдая как расползаются по равнине остатки стада.

(КОНЕЦ СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 7 – Борт вольного торговца «Счастливая Кнопка»)

(НАЧАЛО СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 8 – Борт мародёра, личного корабля техножреца)

Запись номер МХХР-24-ССВА-064

Внутренности корабля техножреца мало соответствовали моим представлением о комфорте. Да и не только моим – пространство единственного отсека, совмещённого с рубкой, единственного, способного вместить всех нас разом, было загромождено ящиками, в которых на разные голоса что-то попискивало, консолями с множеством перемигивавшихся лампочек и змеями кабелей, то толстыми лианами свешивавшихся с потолка, то кольцами, изгибавшимися на полу. Но увы, иного места, где наша четвёрка могла бы разместиться, здесь не было.

Более всех страдал Тал-ка. Ему, привыкшему к просторным и светлым коридорам и отсекам кораблей своей расы, проводить часы и складывавшиеся из них дни, в такой тесноте, было просто невыносимо. Если нанести дискомфорт на подобие шкалы, то следом за тау следовал орк.

Торру было просто тесно. Его крупная фигура с трудом, и, в большинстве случаев, только боком, могла перемещаться по кораблю. Он, надо отдать должное зеленокожему, не жаловался. Обилие механизмов, неизвестных и непонятных для нас систем, делало жизнь несостоявшегося ученика БигМека куда как более сносной, а согласие Виталия поделиться с ним знаниями, так и вовсе привело орка в состояние священного экстаза и теперь он неотрывно следовал за техножрецом, ловя каждое его слово и засыпая своего учителя вопросами.

Что же до меня, то я просто терпел. В моей жизни бывали и куда менее комфортные периоды и жаловаться на то, что спать приходится прямо на полу, а питаться питательной кашицей, я считал излишним. В конце концов пол был тёплым, а кашица, хоть и была безвкусной, но вполне утоляла голод – так чего ещё желать? Всяко лучше, чем сидеть в холодной келье, ожидая приглашения на аутодафе с собой в главной роли.

Привести корабль в нормальное состояние оказалось проще простого. Немного подкопать щебень с одной стороны, дружно навалиться и раз! Сделанная руками имперских мастеровых машина, замирает в нормальном положении. Ещё немного возни, на сей раз руками