Статус: Разумеется - Клинок Системы - Андрей Мельник

К ночи пламя угасло, и от самых валов до горизонта легла чёрная гарь с белыми пятнами костей. Погребальная стража вышла на пепелище без охраны и без факелов. Старики чертили круги пеплом и собственной кровью, а потом запели, и от этого пения варги по всему лагерю прижали уши. Первыми над костями поднялись духи — бледные силуэты орков и тварей вперемешку. Следом из-под пепла полезли скелеты, а над сгоревшими заслонами встали призраки избранных с тенями своего оружия в полупрозрачных руках.

Стража подняла новое, запретное войско. Три сотни шаманов и стражей стояли кругами через всё пепелище, и от каждого тянулись невидимые нити к десяткам тысяч поднятых. Гхарзул держал середину этой сети и старел на глазах: за первый час его выбелило до последнего волоса, за второй он перестал слышать живых.

За всё в этом мире приходится платить… Порой даже собственной жизнью.

Мёртвые легионы двинулись на уцелевшую часть орды тварей в полной тишине. Шли они той же ночной степью, по которой днём отступали живыми, и рвали врага без устали и без страха. Духи проходили сквозь панцирные пластины, сбивая Восприятие безголовых. Скелеты вцеплялись в щупы и висли на них гроздьями, вонзая хрупкие мечи и ещё горячие стальные секиры в тела врагов. Легион мёртвых пришёл на зов хозяев степи.

С валов на эту битву смотрели молча. Воины узнавали в бледных силуэтах вчерашних соседей по строю, и от такого зрелища мутило даже седых ветеранов. Кто-то тянул к губам обереги, кто-то отворачивался, другие просто пили самую горькую орочью гроку из всех, что только можно было найти во флягах.

До рассвета в лагерях не было слышно сигнальных призывов. Армия отдыхала, зализывала раны, считала потери. И лишь немногие видели, к чему приводят игры с мёртвыми…

Погребальная стража сама стала живыми мертвецами, что падали без сил один за другим. А мёртвые… Они просто теряли поводок и становились сами хозяевами своей злобы. И шли убивать. Благо вокруг хватало целей, и они не развернулись в сторону Тур Кламена.

Дир поднялся на гребень, и его рык прокатился по лагерям:

— Никому не высовываться из-за укреплений. Ворота запереть, наружных огней не жечь. Пусть мёртвые воюют с монстрами. А мы подождём рассвета.

К полуночи генералы свели списки. Морхад доложил первым: из тех отрядов, кто встретил рассвет в строю, каждый третий остался лежать на поле. Задгар добавил вторую половину беды: ещё столько же раненых лежит по шатрам лекарей и телегам, и половина из них может пополнить списки павших. В итоге в строю у царя оставалось от семисот до восьмисот тысяч воинов, точнее в этой каше не сосчитала бы ни одна писарская сотня.

Дир принял оба доклада стоя и никого не отпустил отдыхать. Резервные сотни сменяли на стенах выживших, раненых уносили в глубь лагерей, кузни работали под пологами, пряча свет горнов от мертвецов.

Морхад под конец доклада замялся и выложил последнее:

— Среди павших девять вождей кланов и почти вся штурмовая гвардия первой волны.

Дир выслушал и это. Списки погибших вождей он забрал себе, свернул и убрал под нагрудник, к донесению Каргада.

— Никто не будет забыт. Эта война за будущее степей — наше бремя и долг.

О том, что слишком кровожадная натура орков и многочисленные жертвы во время кампании по объединению пяти племён привели к Срыву, он не стал говорить, а другие не стали ему напоминать. Что сделано, то сделано. Остаётся лишь разбираться с последствиями.

Сам царь простоял на валу до рассвета. За частоколами мёртвая армия грызлась с монстрами, и ряды тварей таяли. Вожаки безголовых молчали и не пускали в ход своё оружие. Видимо, потратили все резервы на тот прорыв. Даже у них должны быть лимиты использования этого ужасающего оружия, создающего безупречно прямые молнии, прожигающие на своём пути даже каменные стены. К счастью для Дира, они затухали примерно через пятьсот орочьих шагов, а не били до горизонта.

Ближе к утру духи облепили последнего из панцирных здоровяков, прошли под пластины, и тварь осела на середине шага. Дир прикидывал итог этой бойни, и выходило сносно. Если мёртвые дожмут остатки, орки добьют уцелевших и дойдут до разрыва у Дир’Колла. А как закрывать такие дыры, пусть подскажут боги.

Но его надежды были жестоко разбиты реальностью на рассвете…

Воздух над пепелищем в паре километров от догоревшего поля задрожал и лопнул. Багровая полоса вспорола небо, раскрылась провалом, и из нового разрыва в мир пошли новые твари. Шли всё те же безголовые такими же бесчисленными стаями, и поток этот увеличивался с каждой минутой. Мёртвая армия развернулась на новую добычу, и бойня закрутилась заново, но монстров было намного больше, а среди командиров нашлись обладатели нового оружия. Не такого дальнобойного, но уничтожающего всё перед собой, даже воздух и духов, что кружили над полем битвы.

— Да сколько же вас…

Следом за первыми стаями из провала вышла фигура на две головы выше любого хозяина стада. Броня на ней отливала знакомой синевой, только темнее и плотнее, но оружия при ней не было. Уцелевшие предводители, пережившие и секиру Дира, и огонь шаманов, потянулись к провалу с разных краёв степи и преклонили колено перед пришедшим. Стаи замерли по всей степи, куда доставал взгляд с валов.

Пришедший постоял у кромки провала, повёл рукой, и замершие стаи ожили в новом порядке. Волны перестроились в колонны, колонны разошлись на все стороны света, а часть потока принялась стаскивать туши к разрыву для прокорма идущим следом.

Мёртвая армия последними своими бойцами врубилась в этот порядок, и… через десять минут исчезла из этого мира. А ведь она была достаточно большой, чтобы стать угрозой для любого региона мира избранных… Но здесь и сейчас сотни тысяч мертвецов перестали существовать, а их кости были заброшены в портальное окно Срыва. Собаки любят косточки, и зубастые твари были только рады такому деликатесу.

Царь стоял на валу и тяжело вздыхал. Вчерашняя бойня, стоившая орде трети воинов… Враг не привёл на неё даже половину своей армии. За вторым разрывом лежит целый мир, полный такого зверья, и этот мир пойдёт сюда весь, стая за стаей, пока есть кому открывать ему двери. А у того, кто распахнул две такие двери разом, силы за гранью всего, о чём поют в орочьих легендах. Ме́риться с ним степными легионами — всё равно что