Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Липгарт насторожился, его взгляд стал еще острее.

— Продолжайте.

— Первое. Защита. Лобовая броня не менее 45 миллиметров, установленная под наклоном. Это принципиально. Пуля и снаряд должны не пробивать ее, а рикошетировать.

— Это резко увеличит массу! — тут же отреагировал Липгарт.

— Значит, нужен новый двигатель. Не бензиновый, а дизельный. Мощный, экономичный и менее пожароопасный. Я знаю, что над дизелем «В-2» в Харькове уже работают. Нужно ускорить эти работы и адаптировать его для танка.

Я перевернул лист.

— Второе. Вооружение. 45-мм пушка — это вчерашний день. Нужна 76-мм длинноствольная пушка. Чтобы бить не только по пехоте, но и по любым японским, да и не только японским, танкам с дальней дистанции. И не менее двух пулеметов… Третье. Ходовая часть. Подвеска Кристи на «БТ» — ненадежная и сложная в обслуживании в полевых условиях. Нужна более простая и живучая торсионная подвеска. И широкие гусеницы, чтобы уменьшить удельное давление на грунт.

Липгарт молча слушал, иногда внося пометки в свой блокнот. Видно было, как в его голове уже идут расчеты.

— Вы описываете не средний танк, товарищ Жуков, а нечто промежуточное между средним и тяжелым. Масса будет под 30 тонн. Это сложно. Очень сложно. Но… — он вдруг улыбнулся, и в его глазах загорелся тот самый огонек создателя, — но чертовски интересно. У вас есть данные по предполагаемой толщине брони японских и немецких танков?

— Приблизительные, — соврал я, помня точные цифры о «Тиграх» и «Пантерах». — Но тенденция ясна — броня будет толще, пушки — мощнее. Наша задача — создать машину, которая будет оставаться грозной силой не один год.

— Понимаю. — Липгарт откинулся на спинку стула. — Вы предлагаете не эволюцию, а революцию. И сроки?

— Максимально сжатые. Опытный образец к концу следующего года. Я добьюсь, чтобы вам предоставили высший приоритет по ресурсам и кадрам.

Мы вышли из кабинета и направились в цех, где стояли несколько «БТ-7». Я положил ладонь на броню одного из них, холодную и тонкую.

— Эти машины очень помогают нам на Халхин-Голе, Андрей Антонович. Но следующая война будет другой. И нам нужен другой танк. Не для парадов, а для победы.

Липгарт кивнул, глядя на свой будущий объект для модернизации с видом хирурга, готовящегося к сложной операции.

— Он будет. Я берусь за эту работу, но готовьтесь, Георгий Константинович, за нее придется бороться. В верхах многие считают, что и нынешние танки — более чем достаточны.

— Я знаю, — сказал я, — но в эту битву придется вступить мне. Ваша — создать оружие. А моя — доказать, что оно нужно стране.

Следующей точкой в моем московском маршруте было КБ Поликарпова, а затем — туполевское КБ. Мне нужно было протолкнуть идею пикирующего бомбардировщика и нового истребителя. Работа только начиналась.

Другие институты и конструкторские бюро

Следующей остановкой стал авиазавод №39. Меня провели прямо в цех, где в клубах металлической пыли рождались истребители «И-16». Главный конструктор, Николай Николаевич Поликарпов, выслушал мои претензии к его «ишачку» молча, лишь изредка поддакивая.

— Маневренность — да, хороша, — говорил я, глядя не на самолет, а на него, — но скорость, скороподъемность, вооружение — уже недостаточны. Новые японские самолеты уже превосходят их по своим характеристикам. Нам также нужен новый истребитель. Не уступающий им, а превосходящий их.

Поликарпов тяжело вздохнул.

— Я знаю, товарищ Жуков. Работаю над «И-180», но… — он махнул рукой в сторону цеха, — тут свои сложности.

Я понимал, о чем он. Сложности были. Что греха таить, многого не хватало советской промышленности. Да и система управления ею была далека до совершенства. Будь моя воля, я бы создал Государственный Комитет Обороны не в 1941, а прямо сейчас.

— Николай Николаевич, — я понизил голос. — «И-180» — это хорошо, но стране нужен задел на будущее. Нужен самолет с новым, мощным мотором, с убирающимся шасси, с защитой для летчика. Машина, которая будет господствовать в небе несколько лет. Не сейчас, а завтра. Все, что вам нужно для этой работы, я попытаюсь обеспечить.

Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Редко военные заглядывали так далеко вперед.

— Я… подумаю над эскизами, — осторожно сказал он.

Из цеха Поликарпова я направился в КБ Туполева, вернее, в ЦКБ-29 — знаменитую «туполевскую шарагу». Попасть туда было не так-то просто. Все-таки — это ведомство госбезопасности, но товарищ Сталин позаботился о том, чтобы передо мною открывались все двери.

Меня провели к Андрею Николаевичу. Он, видимо обрадовавшись том, что видит генерала с армейскими петлицами, еще не зная о моем визите к Поликарпову, сразу начал рассказывать о своем новом бомбардировщике.

— … а вот «АНТ-42», товарищ комкор, он же ТБ-7, — с воодушевлением говорил он, — машина уникальная! Дальность, потолок…

— Андрей Николаевич, — мягко, но твердо прервал я его. — Стратегические бомбардировщики — это важно. Только сейчас остро не хватает другого — фронтового пикирующего бомбардировщика. Точного, живучего, способного наносить удары по японским укрепрайонам и колоннам с минимальным риском для своих войск.

Туполев нахмурился.

— Пикировщик? Это же не наш профиль…

— Ваш профиль — создавать лучшие самолеты в мире, — парировал я. — А задача — дать армии то, что ей нужно для победы. Представьте машину с мощным двигателем, с бронированной кабиной и автоматическим выходом из пике. Чтобы летчик мог целиться, как из винтовки.

Я видел, как в его глазах загорается профессиональный интерес, заглушающий первоначальное раздражение.

— Это… интересная задача. Требует проработки.

— Прорабатывайте, — сказал я, вставая. — Я включу этот пункт в доклад. И постараюсь, чтобы на вас смотрели не как на заключенного, а как на главного конструктора, решающего важнейшую государственную задачу.

Мой последний визит в тот день был в Наркомат связи. Там меня ждал самый тяжелый, но и самый важный разговор. Начальник Главного управления связи РККА, корпусной комиссар Н. Н. Алексеев, выслушал мои требования о тысячах новых радиостанций для танков и пехоты с плохо скрываемым скепсисом.

— Георгий Константинович, вы требуете невозможного! — развел он руками. — Промышленность не осилит такие объемы. Да и зачем танку рация? Командир флажками прекрасно…

— Товарищ комиссар, — голос мой стал стальным, — на Халхин-Голе из-за отсутствия связи мы теряли танки и людей. Без радиосвязи не будет ни управления боем, ни взаимодействия родов войск, ни побед в современной войне. Это не