Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

пожелание, это требование. Я внесу его в доклад лично товарищу Сталину. И предложу перепрофилировать часть заводов на выпуск радиоаппаратуры. Выбор за вами — возглавить этот процесс или уступить место тому, кто сможет.

Алексеев побледнел. Фраза «внести в доклад лично товарищу Сталину» подействовала безотказно.

Выйдя на улицу, я глотнул еще теплого сентябрьского воздуха, переведя дух. Каждый такой разговор был сражением. Я собирал армию единомышленников — инженеров, конструкторов, ученых.

Их знания и мое видение будущей войны должны были создать ту силу, которая сможет остановить любого врага. Доклад для Сталина превращался из отчета в программу действий. И я был готов отстаивать ее до конца.

Научно-исследовательский институт металлургии и брони (НИИ-48)

Директор института, профессор Анатолий Иванович Малахов, смотрел на разложенные на столе образцы стали с видом хирурга, изучающего рентгеновские снимки. Я положил перед ним каску образца 1936 года и свой эскиз.

— Анатолий Иванович, эта каска — не более чем символическая защита, — начал я без предисловий. — Осколок или пуля с близкой дистанции легко ее пробивают. Нам нужен новый шлем. Не просто стальной колпак, а эффективное средство защиты.

Малахов взял в руки каску, покрутил ее.

— Увеличить толщину? Но вес…

— Не в толщине дело, — перебил я. — В форме и технологии. — Я указал на свой эскиз. — Нужна более обтекаемая форма, с развитым козырьком и удлиненными полями сзади и по бокам. Чтобы пули и осколки застревали не в черепе, а в металле. И делать его нужно не из этой стали, а из легированной, с более высокой твердостью.

— Это резко удорожит производство, — покачал головой Малахов.

— Дешевле, чем хоронить обученного бойца, — жестко парировал я. — И это только первая задача. Вторая — куда сложнее.

Я достал из планшета несколько фотографий с Халхин-Гола, на которых были запечатлены красноармейцы с рваными ранами от осколков.

— Основные потери — от артиллерийских и минометных осколков. Пуленепробиваемые жилеты могли бы спасти тысячи жизней.

В кабинете воцарилась тишина. Малахов смотрел на меня как на сумасшедшего.

— Товарищ Жуков, вы предлагаете одеть всю пехоту в… рыцарские доспехи? Это технически невозможно! Вес будет запредельным!

— Я предлагаю не латы, — я ткнул пальцем в эскиз. — А противопульный жилет для штурмовых групп, саперов, разведчиков. И противоосколочный — для артиллеристов, расчетов пулеметов, то есть для тех, кто не совершает многокилометровые марши. В качестве наполнителя можно использовать не сталь, а другие материалы. Текстильные пакеты, специальные сплавы алюминия. Задача вашего института — найти решение. Определить оптимальную толщину и конфигурацию пластин, разработать конструкцию подсумков для них.

Малахов задумался, в его глазах загорелся профессиональный азарт.

— Это… нетривиальная задача. Сплавы алюминия… Возможно, мы могли бы проработать вариант с пластинами из стали «СИ-1»… Но это все в теории. Нужны испытания, стрельбы…

— Организуйте, — отрезал я. — Я добьюсь выделения полигона и боеприпасов. Главное, рассчитайте ТТХ — вес готового жилета, уровень защиты от пули и осколков на разных дистанциях. Срок на предварительные расчеты — месяц.

— Вы ставите невыполнимые сроки, товарищ комкор!

— Война ставит еще более жесткие сроки, профессор. Я не требую готовых изделий завтра. Я требую начать работу сегодня. Пока вы будете проводить расчеты, я буду пробивать решение о запуске опытных партий на одном из оборонных заводов.

Я понял, что в его голове уже крутятся формулы, варианты сплавов, схемы расположения пластин. Напрямую приказывать я ему не мог, но я бросил ему вызов. И для настоящего ученого это был лучший стимул.

— Ладно, — наконец выдохнул Малахов. — Мы возьмемся, но готовьтесь к сопротивлению. Генштаб будет против — скажут, это разоружит армию.

— С Генштабом я разберусь сам, — сказал я, собирая свои бумаги. — Ваша задача — дать мне железные аргументы в виде расчетов и опытных образцов. Спасем жизнь хотя бы одному из десяти бойцов — это уже победа. А сэкономленные на подготовке нового бойца средства окупят сто таких жилетов.

Выйдя из института, я почувствовал странное удовлетворение. Шлемы, жилеты… Казалось бы, мелочи, но из таких «мелочей» и складывается боеспособность армии. Боец, уверенный в своей защите, воюет лучше. А сбережение обученного личного состава было ключом к победе в долгой, тотальной войне, которая, я знал, неизбежно грядет.

Задумавшись, я не услышал скрипа тормозов. И обернулся только тогда, когда меня окликнули:

— Товарищ Жуков, можно вас на минутку?

Глава 15

Москва, Наркомат внутренних дел, кабинет Л. П. Берии

Народный комиссар внутренних дел СССР встретил меня в своем просторном кабинете, обставленном с подчеркнутой, почти буржуазной роскошью. Ноги утопали в ворсе ковра, свет ламп отражался в полированной столешнице красного дерева, мягкие кресла так и манили погрузиться в них. И все же я понимал, что разговор будет нелегким.

— Георгий Константинович, дорогой, прошу, садитесь, — с мягким кавказским акцентом проговорил хозяин кабинета. — Рад видеть одного из наших самых перспективных военачальников.

— Взаимно, Лаврентий Павлович, — отозвался я, пожимая его ладонь.

Как и Сталин, в реальности Берия не походил на того карикатурного персонажа, которого мне приходилось видеть в кино. Он указал на кресло, а сам занял место за столом, сложив руки перед собой. Его взгляд, внимательный и пронзительный, словно просвечивал меня рентгеном.

— Мне стало известно о вашей… кипучей деятельности, — начал он, отчеканивая слова. — Я говорю не только о победах на фронте… Новые танки, самолеты, форма, даже какие-то… броневые жилеты для пехоты. И все это вы собираетесь изложить в докладе товарищу Сталину. Очень масштабные планы.

Я кивнул. Нарком знал все. Каждую мою встречу, каждый разговор. А чего я хотел? Глупо было бы думать, что моя бурная деятельность останется незамеченной органами госбезопасности.

— Планы, необходимые для укрепления обороноспособности страны, Лаврентий Павлович, — сказал я.

— Бесспорно, — кивнул он, его улыбка стала чуть шире, но выражение глаз за стеклами знаменитого пенсне не изменилось. — Меня, как человека, отвечающего за безопасность страны, интересуют… двойное применение некоторых ваших предложений.

Он выдержал паузу, давая мне понять, что это не вопрос, а требование.

— Вот, к примеру, эти новые радиостанции для тактического звена. Представляете, какие возможности они открывают для агентурной работы в тылу противника? Или для контроля за… собственными войсками в сложной обстановке.

Я не удивился, так как с самого начала понимал, что разговор пойдет именно об этом. И все-таки уточнил:

—