Патент на выживание - Леонид Иеронимов

слушал его с интересом, время от времени задавая вопросы и поглаживая бороду. Синдар как раз рассказывал ему о моём странном поступке, когда я потребовал две фляги и соль, как вдруг в голову мне ударила одна мысль, и я похолодел.

Я забыл выпустить газы из фляги с пурпуром.

Немедленно вскочив, я протянул тоскливую ноту: «Ляяяяяя!» Рисуя в голове ужаснейшие картины взрыва тухлой бомбы и моего позорного изгнания из гостеприимного дома, каравана, да что там… Унюхав это амбре, меня жабы погонят мокрыми тряпками из этого мира. Расталкивая людей, я бросился бежать.

Глава тринадцатая

Герой подвергает беспечных жителей химической атаке, получает неожиданное богатство, выслушивает исторические справки и теряет разум

Влетел во двор Викрана, словно за мной черти гнались. Опрометью бросился к нашей повозке и опасливо заглянул внутрь. Бурдюк лежал между ящиков и был похож на футбольный мяч. Это просто удивительно, что обыкновенная пробка, даже без резьбы, сдерживала подобное давление. Как бросил его между ящиков при начале движения, так ни разу не стравил воздух. А процесс явно шёл. Бурдюк выглядел угрожающим. Как габонская гадюка. Я осторожно взял его в руки и пошёл. Как сапёр, уносящий мину от жилых кварталов. Вышел со двора и призадумался: а куда мне идти дальше-то? В сторону рынка? Не. Жить ещё хочется. Пошёл вглубь города. Может, попадётся какая-нибудь помойка или вонючее производство, где моя диверсия пройдёт незамеченной.

Шёл осторожно, неся флягу как младенца, когда услышал какие-то крики. В паре сотен метров от трактира Викрана находилось ещё одно заведение, явно для более обеспеченных гостей. Во дворе журчал фонтан, что для пустынного города было явным расточительством. У ворот мялись два дюжих детины с дубинками и сам хозяин таверны. А внутри, судя по всему, назревало смертоубийство.

Я подошёл к воротам и прислушался к крикам. Внутри открытой столовой были видны официантки с шикарным бюстом, стоящие у колонн и с ужасом глядящие на происходящее в трапезной. Там переругивались две компании юношей в богатых одеждах. И они уже держали руки на эфесах богатых сабель. Хозяин заведения схватился за голову. Я посмотрел на происходящее, на бурдюк в руках, и тут меня осенило!

— Уважаемый, хотите, я остановлю безобразие?

Хозяин с надеждой взглянул на меня, но увидел мой топор на поясе и замотал головой.

— Нет, хандаджи, не смей! Это юноши из салаамар! Им нельзя причинять вред!

— Нет, я не достану топора. И никого пальцем не трону! Хотите, оставлю его у вас на время?

Глаза хозяина полыхнули надеждой.

— О, иди, хандаджи! И сделай скорее что-нибудь! Если кровь хоть одного прольётся в моём доме, мне останется только бежать!

— Хорошо, бегу, только дом потом придётся долго проветривать и чистить…

Не слушая меня, хозяин уже буквально толкал меня внутрь, при этом успев ловко выдернуть мой топор из-за пояса.

Я прошёл вперёд прямо в трапезную, снял шляпу и весьма куртуазно раскланялся с присутствующими.

— Джентльмены! Могу я вам предложить некий спор?

— Какой ещё спор, бродяга? Уходи, пока цел! — заорал юноша с тонкими усиками в оранжевом.

— Ну зачем же так невежливо? Я хотел поспорить с вами, что через минуту вы совершенно точно не будете желать крови друг друга. А потом вам будет весело, и вы эту шутку запомните надолго!

— Ха! — сказал юнец в зелёной одежде. — Сколько ставишь, почтенный?

— У меня есть один бинтар, достойный.

— Если ты сможешь рассмешить вон тех надутых варха, хандаджи, я докину к твоему серебру золото! Дырявить их кишки мне вовсе не хочется, но что поделать!

— О! Обещаю, самые умные из вас будут смеяться уже сегодня. Остальным понадобится чуточку больше времени.

С этими словами я подмигнул зелёному и закрыл нос рукой. Тот непонимающе на меня уставился. Ну, надеюсь, поймёт.

— Чужак, иди отсюда! — не унимался огненный товарищ.

— Сейчас, сейчас, достойный, только вот у меня был спор. Не хотите посмотреть чудесное преображение?

— Я слышал твою чушь! Быстрей!

— Смотрите, почтённые, сейчас из этого бурдюка вылетит очень плохой, но весёлый дух! Называется — птичка!

Тут я очень глубоко вдохнул и пошевелил пробку в бурдюке, стараясь стравливать давление помаленьку. Раздалось яростное шипение. До компаний сначала не дошло. А потом как дошло… Ага! Квашенные железы рапан — это вам не халва с кунжутом, парни. Сюрстрёмминг рыдает и нервно курит в сторонке.

Блевали все. Включая официанток. Случился френдли-файр, пардон.

Я слушал шипение, невнятные угрозы и неаппетитные звуки. Кто-то порывался меня убить, но сабли выпадали из дрожащих рук. Самый крепкий полз, опираясь на кинжал, но на полпути вконец обессилел и, кажется, потерял сознание. Слабак. Я заботливо повернул его голову набок. Потихоньку стравливая давление, вертел горлышком фляги в сторону самых стойких и стратегически отступал. Под конец я полностью выдернул пробку и услышал новые булькающие выдохи. Потряс флягой, закрыл пробку и вышел наружу, как герой боевика.

За спиной полыхал ад, как в «Крепком орешке». Ну, как полыхал. Взрывы-то были. Но не очень огненные. Страдания тоже были. Но не слишком смертельные. Что ж. Не все столь безжалостны, как старина Брюс. Я добежал до ворот и, наконец, выдохнул. Хозяин заведения чуть отступил.

— Какая страшная магия, чужак! Как она называется?

— Органическая химия, почтенный!

— Ни разу не слышал про такое колдовство!

— Простите, почтенный, но, пожалуй, я возьму свой топор и покину вас на некоторое время.

— Беги, и храни тебя Медева, хандаджи!

Я кивнул, забрал оружие у громилы и шустро ретировался. Позади доносились стоны и прерывистые проклятия.

Юркнув в гостеприимный дом Викрана, я вернул похудевшую флягу обратно в фургон и вымыл руки. Потом зашёл в трапезную и попросил кувшин вара. Поднялся на второй этаж и присел у окна. Я пил уже третью чашку, когда в проёме ворот заметил шатающуюся фигуру, идущую по улице. Это был тот самый грубиян в оранжевом. Его догнала потрёпанная бледная свита и уговаривала вернуться обратно. Юнец вставил саблю в ножны с третьей попытки и позволил себя утащить.

Смеркалось.

Вернулись Синдар и Шангай, я извинился за внезапное бегство и рассказал, в чём было дело. Потом мы ржали. Появился Викран, и пришлось рассказывать ещё раз. Снова смеялись. Когда наступило время ужина, Шангай пересказал историю всем караванщикам и подавальщицам. Потребовали подробностей. Мне пришлось изобразить всё в лицах. Успех был полным. Даже во время банных процедур