Патент на выживание - Леонид Иеронимов

огненная, светлая. У них была страшная и коварная магия, они могли наслать болезнь на целый город, могли убить сотню людей просто прикоснувшись к ним. Они не боялись ядов. Наши предки смогли их победить очень большой ценой. Нам повезло, что их осталось мало после сражений с воинами хафсат. Каждый из ишмаатар взял большую цену за свою смерть.

— Как они выглядели?

— Олег, ишмаатар не были людьми. Они выглядели по-разному. Тот, чью смерть видел дед моего деда, имел восемь рук, хаост и не имел глаз.

— Чужой прям какой-то…

— Тужой?

— Чужой. Такая тварь, имеет много лап, выдвижные челюсти и кровь, которая прожигает сталь.

Синдар заинтересовался, и я потратил некоторое время, подробно объясняя концепцию Ридли Скотта, попутно рисуя палочкой на земле по памяти. Когда я дошёл до способов размножения выдуманных тварей, Синдар побледнел и прочитал молитву, а потом сообщил, что некоторые из ишмаатар тоже так делали. Тут уже я побледнел. Потом я спросил про маарандар.

— Маарандар — стражи, поставленные предками ишмаатар охранять обиталища старых демонов. Маарандар тоже разные, но все они бессмертны. Точнее, мертвы. Это жуткие твари. Они легко убивали даже самих ишмаатар, стоило тем попасть в ашмаар. Те тёмные, которых застали мои предки, жили в пещерах, старых городах и каменных куполах. Они уже не умели делать оружие и инструменты, не обладали знаниями времён войны с хафсат. Но даже так они были очень опасны. Нам повезло, что ишмаатар редко объединялись, случалось, даже воевали между собой. Одна семья тёмных дралась с другой семьёй, стоило лишь пересечь границу чужой территории. Наши предки умело пользовались этим, натравливая одних на других.

— Ваши предки получили какие-то знания от тёмных?

— Да. Но очень мало. В основном все знания приносят баскан-тави. Искатели сокровищ.

— А от хафсат вы что-то узнали?

— Да, Олег. Но ещё меньше. Хафсат не ставили стражи в своих городах, но очень сложно распознать, где именно и как именно они хранили свои знания. Это не книги, как у нас и предков ишмаатар. Это может быть обычный камень. Их магия очень странная. Её трудно понять. Кажется, им не нужно было обогревать свои жилища, не нужен был свет, не нужен был ветер, не нужна горячая пища. Мы не нашли ни одного заклинания хафсат, направленного на быт и строительство. Но они строили. Много строили. Они раздвигали землю и умели менять русла рек. Есть камни без единого символа в старых городах, которые просто греют и светятся столетиями. Есть плавающие мосты, где обычные камни просто висят в воздухе. И никто не может понять, как это сделано.

— А как работают ваши камни?

— Все знания по работе с камнями, Олег, получены на основе изучения принципов работы хафсат. Эти принципы строго хранились в семьях мастеров. Изначально была только одна семья, делающая артефакты, и они стоили очень дорого. Но за последние сто лет правила изменились. Мастер Манитар заново открыл эти принципы и не стал утаивать свои наблюдения. Так обычные артефакты стали гораздо дешевле. Но я слабо разбираюсь в этом. Тебе стоит разузнать в городе.

— Ясно…

Я огляделся. Ханвар уже вовсю кашеварил. Кто-то поил ящеров, всадники рассёдлывали и протирали лошадей, Синдар с Шангаем уселись в сторонке и что-то обсуждали, листая записи. Все были заняты делом. Исключая меня. Вздохнув, я решил набрать немного дров для костра. До леса было рукой подать. Метров пятьдесят, не больше. Достал из рюкзака свою ловчую сумку, чтоб перевязать дрова, проверил нож на поясе, на всякий случай взял топор и отправился в тень великанов прямо по дороге. Дорога, кстати, была вполне обычной, грунтовой, с выдавленными колеями. Такие можно было встретить в любой сельской местности. Какие каменные дороги имел в виду Синдар, мне было совершенно непонятно. Булыжные мостовые? Вряд ли, Синдар бы тогда заострял на этом внимание. Ну, поживём — увидим. Как же всё-таки непривычно без пения птиц…

Лес встретил меня крайне густой тенью. Высоко над головой кроны деревьев сплетались в сплошной чёрный купол с редкими просветами меж листьями. Снизу они казались практически чёрными. Я так и не смог привыкнуть к этим объёмным стволам. Каждое дерево в диаметре было не меньше трёх, а то и пяти метров. Они стояли так широко, что между ними с лёгкостью проехали бы три грузовика, но это не делало лес светлее. Кажется, тот лес, в котором я очнулся, был намного дружелюбнее. Я сошёл с дороги и свернул налево, внимательно осматривая стволы деревьев и землю. Ближайшие к земле ветви начинались не менее чем в двадцати метрах над землёй, и я чуток расслабился. Та змеюка, что я видел, толщиной была в ногу взрослого мужчины, но видимая её часть не превышала пяти метров. Может быть, здесь, конечно, и водились более крупные экземпляры, но двадцать метров… Сомнительно. Буду подглядывать.

Прямо у ног я увидел приличную ветку и положил её в сумку. Вес удивил. На ветви не было и следа гнили. Под ногами шуршала листва, и я шёл уже совершенно не опасаясь, но вот одна из ветвей, к которой я уже протянул руку, вдруг поползла. Это меня весьма взбодрило. Шумно выдохнув, когда змейка отползла на безопасное расстояние, я опомнился. «Олег, это тебе не дома! Будь внимателен!» Я остановился и проверил, где нахожусь. Дороги уже не было видно. Сумка весомо оттягивала плечо. Наверное, стоит возвращаться в лагерь. И тут я увидел грибы. Совершенно обычные боровики. Крепкие, толстенькие, с большими шляпками. Как на картиночке!

— Ух ты!

С этими словами, Олег Михайлович Севастьянов, двадцати семи лет от роду, оставил разум под ближайшим кустом.

«Грибочки» Глава четырнадцатая. В которой герой вспоминает детство, собирает грибы и размышляет об отваге

Грибы — моя слабость. В глубоком детстве моя бабуля со стороны отца, к которой меня отправили погостить, впервые вывела меня в звенящий уральский бор. Было мне тогда лет пять, а в лесу было столько интересного! Я вживую увидел бурундука, забавно стоящего на пне по стойке смирно и внимательно глядящего прям в глаза. Бурундуки были очень-очень милые и казались игрушечными. Ни одного из них погладить не удалось. Ещё мы нашли огромные лосиные рога, правда, только одну половину, волчьи ягоды, ядовитый, но загадочно красивый вороний глаз, шикарные яркие мухоморы и настоящий медвежий помёт. Увидев его, бабуля показала мне его, сказала запомнить, после чего развернулась, и мы пошли