Патент на выживание - Леонид Иеронимов

— Что ты собираешься делать с этим, Олег? — спросил наш повар, кивнув в сторону грибов.

— Не знаю. Собирался предложить тебе.

— Мы не едим барфинта, Олег. Особенно из Тёмного Леса. Те глупцы, что их ели, умирали или болели.

— В этих нет яда, Ханвар. Наверное. Если позволишь, я приготовлю и попробую один. Эти грибы… Барфинта похожи на те, что растут в лесах моей родины. Я много раз ел их, и ничего страшного. Они вкусные. Подходят для похлёбки или жарки.

— Как хочешь. Но я бы не стал, Олег.

— Поэтому я сначала попробую только один. Самый маленький.

Затем я попросил у Ханвара кастрюльку, выложил в неё грибы и промыл в ручье. Затем сложил грибы сохнуть и насадил один на веточку. Жарил на огне минут пятнадцать, дал остыть и осторожnie откусил. Очень пахучий боровик. Вкус обычный, только очень насыщенный. Без следов горечи. Тщательно прожевал и проглотил. Ханвар с любопытством следил за всеми моими манипуляциями.

— Точь-в-точь как боровики с моей родины, Ханвар. Мне кажется, их есть можно.

Усач кивнул, стянул с себя берет и насыпал мне миску каши. Затем устроился рядом, и мы поели. Энеас принёс лепёшки и кувшин с варом. Мы оба откинулись на кошму и пригубили напиток. А затем Ханвар устроил мне форменный допрос на предмет грибной кухни. Я честно вспомнил все известные мне способы их приготовления. Лысый кивал, слушал и откладывал в памяти буквально всё, что я смог припомнить. Я показал ему боровик и рассказал всё, что знаю. Сообщил, что у него есть только один несъедобный двойник, с которым его можно спутать неопытному грибнику. Желчный гриб невероятно горький, и после первого же кусочка можно понять, что в корзине лежало что-то не то. Даже просто приложить на язык достаточно. Усач мотал на ус. Это действительно был повар по призванию. Он никогда не упускал случай расширить свои кулинарные навыки и пополнить книгу рецептов, узнать новые съедобные виды, специи, способы готовки. Человек увлечённый. Даже в походе немножко экспериментировал. Вкус каши немного менялся от случая к случаю.

После обеда к нам подсели Синдар и Шангай.

— Олег, ты хорошо помнишь, где оставил тело Панакая? Сможешь провести?

— Да. Я хорошо помню дорогу, Синдар.

— Я хочу вынести его тело из леса и предать огню. Пусть он и не был моим близким, но я знал его и знаю его семью. Нехорошо оставлять его там.

Я кивнул. Синдар позвал пару воинов. Мы взяли мешок и снова двинулись в лес. Компанией идти было чуть веселей. Под ногами стелилась дорога, шаги воинов были неслышны, а взгляды напряжённо буравили лесные тени. Вот и то самое дерево, у которого я свернул. Мы вошли в лес. На палой листве было заметно, где я шёл. Вот поляна, где на обратном пути я свернул, огибая змей. Здесь я срезал первый гриб… По дорожке из белых пенёчков легко было прочитать все мои перемещения. А вот и тот грибочек, который я не успел срезать…

Тела не было.

Я остановился, и Синдар вопросительно взглянул на меня.

— Он лежал здесь, — сообщил я очевидное.

Были заметны следы борьбы. Листва, разметанная моими ногами, капли мерзкой жижи, помятости на месте, где лежал труп. Всё. Он будто испарился.

— Олег, он точно перестал шевелиться?

— Я ему топор в голову вогнал! После этого обычно не получается бегать!

Синдар кивнул и развернулся.

— Уходим!

— Мы не будем искать тело?

— Нет, Олег. Будь внимателен. Если ты вогнал заговорённый топор ему в голову, он должен был умереть. А если тела нет, то его унесли либо другие интави, либо сам маарандар. Он снова поднимет его.

— Тело не могла сожрать змея?

— Змеи не едят мёртвых.

Мы шли настороженно, оглядываясь по сторонам. Мой топор болтался на поясе. Почему-то подумалось, что копьё будет удобнее. Но Синдар сказал, что сталь топора заговорённая. Может, стоит сменить оружие? Не успела эта мысль промелькнуть в моей голове, как на нас напали.

Серая тень буднично вышла из-за дерева и резко ударила Синдара какой-то чёрной палкой прямо в грудь. Но караванщик был настороже. Его сабля сверкнула в воздухе, и выпад мертвеца ушёл вбок. А затем левая ладонь Синдара вспыхнула, и в лицо мертвеца ударила струя пламени. Тошнотворно запахло палёными волосами, и сабля, описав полукруг, снесла ходячему трупу голову.

Каким-то чудом я уловил шорох за плечом и отступил в сторону, разворачиваясь лицом к опасности. Прямо перед моим носом мелькнула дубина, обдав лицо потоком воздуха. Мало что соображая, я подцепил ногу нападавшего тупой стороной копья и дёрнул на себя. Серое тело, увлекаемое замахом, потеряло равновесие и упало на спину. Волосы отлетели назад. Слепые буркала уставились прямо на меня, и только сейчас до меня дошло, что нападающая — женщина. Я растерялся. Зубы серой бабы обнажились, и, не пытаясь подобрать своё оружие, она, по-собачьи дёрнув головой, попыталась вцепиться в мою ногу. Я подпрыгнул и ткнул копьём в грудь существа. Наконечник с хрустом пробил грудную клетку и, скрежетнув по костям, вошёл в землю. Серая баба задёргалась и зашипела, щёлкая гнилыми зубами.

Не знаю, сколько бы я ещё тупил, навалившись на копьё и убирая ноги от щёлкающей зубами мертвечихи, но на помощь мне пришёл Шангай. Он коротким и резким движением вонзил саблю в череп, и лицо кадавра обмякло.

— Олег!

Я опомнился и потащил копьё на себя. Тело приподнялось. Пришлось упереться в грудь ногой и пошатать древко. По ноздрям ударило всё тем же мерзким запахом, и меня чуть не вывернуло. Но я справился. Быстро оглянулся. Ещё один серый труп лежал слева от меня. Кто-то рассёк ему голову. Больше землистых тел вокруг не наблюдалось.

Ощетинившись сталью во все стороны, мы стояли и напряжённо вслушивались в лесной сумрак. Стояла тишина. Синдар знаком показал отходить, а затем направил в каждый труп струю пламени. Лицо его было бледным.

«Берегите лес от пожара!» — промелькнуло в моей голове, но я благоразумно промолчал.

Оставшийся путь мы проделали бегом. Нас никто не преследовал.

До лагеря мы добрались очень быстро. Минут за пять. Камни вспыхивали голубым светом, и с оружия поднимались вверх облачка дыма. Мы, не сговариваясь, прошли к ручью и тщательно вымылись.

— Синдар, а что