Патент на выживание - Леонид Иеронимов

Синдаром, предложил монеты в уплату за гостиницу и еду. Как-то невежливо было питаться за счёт Синдара, когда свои деньги имелись. Но получил вежливый и категоричный отказ.

— Олег, это я тебе должен. Ты принёс большую удачу и прибыль всему каравану.

Шангай подтверждающе кивнул, и больше к этому вопросу мы не возвращались. Завтрак занял не более двадцати минут, после чего мы попрощались с хозяином и тронулись в путь. Выезжали с другой стороны города, где нас ожидал другой таможенник, который решил тщательно проверять количество вывозимого, но, получив мзду, мгновенно подобрел, выслушал Синдара и благословил нас на дальнейшую дорогу.

Поняв, что возвращаться через Белых Убийц мы не намерены, я расслабился. До сих пор отчётливо помнил этот бестелесный шёпот в черепе. Аттракцион мне не очень понравился. Оказалось, всего в десяти-пятнадцати километрах от Салендави пустыня заканчивалась. Сначала стали появляться проплешины растительности, потом небольшие холмики из земли и камней, а спустя час мы выехали на большой холм и увидели холмистую долину с рощицами и кустарником. Начали попадаться развилки дорог, и на очередном повороте мы свернули направо. Холмы постепенно закончились, пошла широкая степь, а на горизонте зачернела полоса леса. Чем больше мы к нему приближались, тем больше я осознавал масштабы. Это был не просто лес. Это прям тайга. Или сельва. Лес раскидывался перед нами от края до края окоёма.

Посреди степи плясали голубые и жёлтые бабочки, стрекотали цикады и время от времени проскакивали животные. Пресмыкающиеся преобладали и здесь. Я всё так же ехал с Яскетом и Рамункаром в последнем фургоне. Привязанная поводьями к заднему борту, за нами неспешно трусила лошадь молодого воина. Сам Рамункар давал храповицкого, уютно пристроившись на шкурах и ящиках. В принципе, я мог бы тоже спать, но было немного неудобно перед Яскетом. Да и поглазеть на округу было весьма любопытно. Примерно к обеду мы добрались до лесного массива. В небо устремлялись всё те же мегадубы, только здесь они были ещё выше и массивнее.

— Яскет, как называются эти деревья?

— Тарлан, Олег.

«Тар» на вестарийском означало любое дерево в принципе. А вот «лан» что такое? Тарэллен — небесное дерево. А тарлан?

— Яскет, что такое «лан»?

— Лан? Ну… — Яскет постучал по повозке, потом по моему топору. — Лан!

— Ага. Твёрдый, значит. Тарлан — твёрдое дерево. Хорошо. А фургон сделан из какого дерева?

— Не знаю. Скорее всего из тарэкка.

— Тарэкк?

— Прямой. Экк. Ровный. Не портится.

— Корабли тоже из него строят?

— Не знаю, Олег. Может быть.

Яскет стал каким-то не очень разговорчивым. Памятуя, что в прошлом, когда мы приблизились к белым скалам, он был таким же — симптом тревожный.

— Яскет, как это называется? Этот лес. Когда много деревьев.

— Много деревьев — тунна. А это эш-тунна, Олег.

— Этот тунна опасен?

— Да.

— Там опасные… Коричневые ящерицы?

Яскет нервно захохотал.

— Нет, Олег. Здесь много эшмаас.

— Эшмаас? Змеи?

Я сделал волнообразное движение рукой.

— Ты их видел? Да. Большие змеи. Тихие. Притворяются энтар.

— Ветками? Видел. Одна такая сожрала жабу, которую я встретил. Хороший жаб такой. Как боцман.

— Боцмаан?

— Человек такой. На корабле. Кричит много. Хуями кроет.

— А, хуйла.

— Как⁈

Я заржал. Яскет заинтересовался. Я объяснил, что означают на нашем языке три весёлых буквы. Рассказал про жабу. Парнишка посмеялся и чуток расслабился.

— Но змеи не самые страшные, Олег. Ещё есть индави и мараандар.

— Индави? Маарандар?

— Индави похожи на человека, но не человек. Мертвы. Ходят.

— Это что за зомби такие ещё⁈

— Зоомбии?

— Мёртвые люди, поднятые магией или вирусом.

— Похоже. Только индави подняты не обычным марашартан, а маарандар. Время от времени он выходит на дорогу и ищет новых слуг.

— Да что такое этот маарандар?

— В лесу есть старые ашмаар, многие глупцы ходили туда в поисках старых эльдан, камней, оружия, знаний. Маарандар — чудовище, охраняющее эльдан. Не человек. Но тоже мёртвое.

— Ящерица, что ли?

— Нет. Не ящерица. Не змея. Другой. Тёмный. Как человек, но тёмный.

— Кожа чёрная?

— Нет, не кожа. Он сам полностью тёмный. Страх.

— Ясно, что ничего не ясно… А ашмаар что такое? Эльдан?

— Эльдан — деньги, камни, дорогое.

— А, сокровища. Понял.

— Знания тоже ценное. Эльдан. Ашмаар — дом тьмы и смерти. Над землёй, под землёй. Скрытое.

— Интересно. Что у вас произошло, что появилось это скрытое, тайное? Война магов была?

— Война?

— Ну, когда люди дерутся друг с другом. За что-то ценное. Или защищают что-то.

— А, мартанарат. Нет, не было. Когда люди пришли в Даманбал, здесь ещё были последние ишмаатар. Люди пробовали договориться, пробовали с ними торговать, но ишмаатар были другие, и им было нужно другое. Странное. Они не хотели торговать, не хотели жить вместе. Мы убили последних ишмаатар. Они были слабы. Не такие, как их саран.

— Кто такие ишмаатар?

— ишмаатар как человек, но меньше и злой. Уши длинные. Нос другой. Зубы тоже длинные. Человек ест хлеб, ест фрукты, они — только мясо. Человек любит солнце, они — темноту.

— А Даманбал? Саран?

— Даманбал — это всё. Земля, вода, небо. Вестария — часть Даманбал. Саран… Ну… Ханвар — наш ата, его ата — Саманбаш, наш ага, ага Саманбаша — саран.

— Подожди, Ханвар — ваш с Энеасом отец⁈ Ата?

— Да! Ты что, не понял это, Олег? — Яскет заулыбался. — Талва — наша сирин.

— Сестра? В смысле…

— Талва — хатуми нашего отца.

— А, так значит хатуми — дочь! А сын как зовётся?

— Сыын?

— Талва — хатуми Ханвара, а Яскет?

— А! Яскет — саманди Ханвара. Яскет ас Ханвар.

— Понял. Я — Олег ас Михаил.

Яскет заулыбался, поклонился и произнёс:

— Долгих счастливых дней тебе, Олег сын Михаила.

— И тебе долгих счастливых дней, Яскет сын Ханвара!

Мы рассмеялись.

— Я думал, вы дети Синдара. Он к вам вроде добрее относится.

— И ещё имеет волосы, да? — Яскет звонко рассмеялся. — Отец строгий в походе. Но он любит нас. И раньше был таким же кудрявым!

Я рассмеялся, представив нашего могучего повара с несолидными кудряшками по плечи.

— Наша маата всё время бранится, называя его обманщиком. Говорит, что амари кудрявого стройного красавчика, а теперь