Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

Я остановилась. После архивной лестницы я натёрла пятку новой обувью и никому не говорила.

— Ты услышал шаги?

— Нет. Ты переносишь вес на правую сторону и чуть поднимаешь левое плечо. — Он повернулся точно ко мне. — Я узнал движение раньше, чем ты вошла в свет.

Бастиан видел, как двигалась Вивиан. Но эту походку с неудобной туфлей, подносом и привычкой придерживать чашку локтем приобрела уже я. Он узнавал меня по тому, чего у прежней хозяйки тела не было.

Раньше меня пугало, что тело выдаст чужую душу. Сейчас Бастиан замечал разницу и не тянулся за мечом. Он произнес наблюдение почти с радостью, будто нашёл знакомого человека в толпе.

— Сядь, — попросила я, пряча растерянность за подготовкой инструментов. — Сегодня попробуем близкое расстояние.

Я поставила кресло у окна и сама села напротив. Между нашими коленями осталось меньше ладони. Проверила реакцию зрачков, попросила следить за светлой полоской ткани и медленно приблизила её.

— Когда увидишь край, скажи.

Он сказал раньше, чем вчера. Я убрала ткань и наклонилась, чтобы осмотреть поверхность глаза. Бастиан внезапно коснулся моего подбородка.

— Не двигайся.

— Мне нужно проверить сосуды, — напомнила я, хотя уже не смотрела на его глаза.

Я говорила как врач, но не двигалась. Большой палец Бастиана коснулся края подбородка, и он наклонился ещё ближе, стараясь собрать размытые черты в одно лицо.

— А мне — понять, что я вижу.

Его пальцы были тёплыми. Я замерла, хотя врач во мне перечислял все причины прекратить проверку: напряжение глаз, слишком яркое окно, моё собственное сбившееся дыхание.

Бастиан всматривался долго. С такого расстояния он различал овал лица, тёмные брови, линию волос. Детали расплывались, цвет глаз не был виден.

— Ты сейчас хмуришься? — спросил он.

— Пытаюсь понять, почему пациент командует во время осмотра.

Бастиан чуть приподнял бровь, проверяя, заметила ли я движение. Я заметила и всё-таки выдала себя улыбкой.

— Значит, хмуришься. — Бастиан медленно провел пальцем к углу моих губ и остановился. — А теперь уже нет.

Я действительно едва не улыбнулась. Он видел ещё слишком мало, зато чувствовал каждое изменение под пальцами.

— Ты изменилась, — сказал он.

Мне стало холодно, хотя в комнате было жарко от углей.

— Память изменилась. Привычки.

— Я не о них, — сказал Бастиан, продолжая всматриваться. — Раньше Вивиан заранее решала, что придётся защищаться. Ты сначала проверяешь, не поднялась ли температура.

Он снова говорил о двух женщинах, ещё не зная, насколько буквально прав. Я осторожно освободила подбородок, но далеко отойти не успела: в дверь постучали.

Дэмиан вошел, не дожидаясь разрешения. Арден появился за ним и явно был готов выставить младшего Ревенхарта силой.

— Совет требует заключение магистра Тар, — сообщил Дэмиан. — Они узнали, что она приезжала. Если Вивиан оправдана, документ нужно передать немедленно.

Он увидел нас слишком близко. Взгляд скользнул с моего лица на открытые глаза Бастиана.

— Насколько ты видишь?

Бастиан не потянулся за повязкой. Только слегка расфокусировал взгляд, изображая прежнюю беспомощность.

— Силуэт. Иногда цвет рядом с лампой.

Дэмиан подошел на шаг ближе, стараясь поймать реакцию глаз. Бастиан не отвел лица и не моргнул вслед за движением. Я начала убирать инструменты, перекрывая брату удобный обзор.

— Тогда лечение должен продолжить кто-то из королевских магистров, — решил Дэмиан. — Теперь, когда почерк Вивиан исключён, нет причин рисковать.

Я уже открыла рот, но Бастиан ответил первым.

— Метод выбирает Вивиан. Магистр Тар подтвердила, что её сила не формировала печать. Других лекарей здесь не будет.

Дэмиан подошел к окну. Арден сразу сместился между ним и креслом, будто просто освобождал проход. Брат Бастиана заметил это и нахмурился.

— Ты позволяешь ей решать всё.

Бастиан надел повязку только теперь, когда это выглядело реакцией на усталость, а не попыткой спрятать улучшение.

— В лечении — да, — ответил он. — Она единственная вернула мне свет.

Слова относились ко мне, а имя всё ещё принадлежало Вивиан. Радость смешалась с виной так быстро, что я спрятала реакцию, убирая полоску ткани в футляр.

Дэмиан потребовал хотя бы копию заключения. Бастиан отдал ему короткий вариант без описания внешнего контура и направил к совету. Арден проводил его до лестницы.

Когда дверь закрылась, я вернулась к креслу.

— Ты слишком долго держал глаза открытыми.

— Ты отошла, — сказал Бастиан вместо ответа о собственном состоянии.

Обида прозвучала почти нелепо после разговора о совете и чужом вмешательстве. Но Бастиан действительно потерял моё лицо, едва расстояние между нами увеличилось.

— Потому что процедура закончена.

Бастиан поднялся. Теперь он видел мой крупный контур и не задел стол между нами. Сделал один шаг, остановился совсем рядом и снова коснулся подбородка.

— Для тебя закончена, — произнес он. — Я ещё не рассмотрел твоё лицо.

Я должна была отступить. Вместо этого осталась, пока его дыхание касалось моих губ.

Глава 38 Первый поцелуй

Бастиан не наклонился сразу. Дал мне время отойти, потребовать закончить осмотр или напомнить, что глаза после процедуры должны отдыхать.

Я ничего не сделала.

Он провел пальцем по щеке, словно проверял линию, которую видел размытым светлым пятном. Потом коснулся виска, края брови и остановился у волос.

— Я почти вижу тебя.

— Почти? — усмехнулась я.

Голос прозвучал тише, чем я рассчитывала. Бастиан улыбнулся и скользнул ладонью к моему затылку.

— Тогда скажи, если не хочешь.

Никакой случайности. Он понимал, насколько близко стоял, и спрашивал не врача о процедуре. Я должна была остановить его до того, как всё станет ещё сложнее.

Вместо ответа я приподнялась на носки.

Бастиан поцеловал меня медленно, будто зрение зависело от того, успеет ли он запомнить прикосновение. Первое движение было осторожным. Потом я вцепилась в его рубашку, и осторожность закончилась.

Он провел ладонью по спине, прижал крепче, и я забыла, что ещё недавно считала удары его пульса только как врач. Теперь я считала паузы между поцелуями, потому что в каждую Бастиан проверял, не передумала ли я. Я отвечала раньше, чем он успевал отстраниться.

Он притянул меня ближе. Я чувствовала тепло его тела, запах кедра и слабую горечь лечебного настоя. Бастиан целовал уже требовательнее, но каждый раз оставлял мне возможность отстраниться. Я не воспользовалась ею. Столько дней спорила с ним, останавливала, приказывала лежать и не геройствовать, а сейчас сама забыла обо всех разумных ограничениях.

Раненый бок напомнил о себе раньше совести. Бастиан резко втянул воздух, когда я случайно коснулась повязки.

— Больно? — Я сразу отстранилась и прижала ладонь к его боку, проверяя, не разошлись ли швы.

— Если сейчас скажу «терпимо», ты снова начнёшь спорить? — спросил Бастиан, перехватывая мою руку.

Большим