Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

оборвался возле пальцев и сразу начал возвращаться к телу. След в печати Бастиана не возвращался никуда: багровая линия тянулась к пустому месту, где во время наложения стоял другой заклинатель.

— Вот ваш ответ, — произнесла Элина. — Силу взяли у леди Вивиан и отделили от источника. Насильно. Заклятие собирал другой человек, поэтому управляющий контур не возвращается к ней.

Бастиан открыл глаза. Мутная радужка ещё не фокусировалась, но лицо повернулось ко мне так точно, будто он увидел выражение.

— Она могла позволить взять силу добровольно?

Я сжала край платка, однако не перебила. Он обязан был задать последний вопрос, иначе сомнение осталось бы.

Элина провела стеклянной нитью по моей пластине.

— При добровольной передаче источник сохраняет связующий канал. Здесь его вырвали и запечатали. Посмотрите на разрыв.

— Я не вижу, — глухо напомнил Бастиан и убрал руку от стола.

Магистр замерла, впервые потеряв свою резкость. Потом положила его пальцы на край безопасной пластины и повела по выпуклым линиям, объясняя форму. На месте разрыва металл был шершавым, словно его рвали клещами.

— Сам человек не может так отделить собственную силу, — закончила Элина. — Даже если захочет. Леди Вивиан физически не могла наложить эту печать в нынешнем виде.

В комнате было слышно, как потрескивал фитиль. Бастиан убрал руку с пластины и долго сидел неподвижно.

Элина составила заключение. Я следила, чтобы она записала все ограничения и не назвала Вивиан полностью невиновной там, где проверила только печать. Магистр недовольно фыркнула, но признала формулировку правильной: магия была украдена, внешний контур принадлежал другому заклинателю, добровольное участие источника исключалось.

Когда она уехала, Бастиан остался без повязки. Свет лампы причинял неудобство, поэтому я прикрыла огонь стеклянным колпаком. Он различил моё движение и попросил не отходить.

— Я пришёл в твой дом с мечом, — сказал Бастиан. — За то, чего ты не могла сделать.

— Ты не знал.

Эти три слова не оправдывали его и не отменяли того, как он вошёл в поместье. Бастиан услышал это без пояснений: пальцы на подлокотнике разжались, и следующую фразу он произнес уже тише.

— Я не захотел знать, — ответил Бастиан после паузы. — Разница есть.

Я не могла простить его за настоящую Вивиан и не имела права делать это вместо неё. Села напротив, оставляя между нами стол с тремя пластинами.

— Теперь знаете. Вопрос в том, что будете делать дальше.

За окном начался дождь. Капли стучали по каменному карнизу, из приоткрытой створки потянуло мокрой известью. Бастиан повернул голову на звук.

— Если бы я тогда остановился на лестнице и выслушал её, всё было бы иначе.

Запах мокрого камня ударил сильнее дыма. Сначала потускнели серебряные пластины, потом отдалился голос Бастиана, а под ногами возникла холодная ступень.

Дождь лил мне в лицо. Передо мной стоял Бастиан — зрячий, разъярённый, ещё не знающий, что скоро потеряет всё.

Я вспомнила ту лестницу целиком.

Глава 35 Под дождем

Я стояла на западной лестнице, закутавшись в плащ. Ткань скрывала фигуру и дрожь. Внизу седлали коней, солдаты перекрикивались под дождём, а Бастиан поднимался ко мне через две ступени.

Это было тело Вивиан, её страх и её любовь. Дождь затекал за ворот, корсаж давил на набухшую грудь, а от запаха мокрой кожи седла подступала тошнота. Я знала, что ребёнок уже здесь, и вместе с Вивиан боялась пошевелиться слишком резко. Выйти из воспоминания не получалось.

— Ты хотела меня остановить? — спросил Бастиан.

Он ещё не надел боевой плащ. Волосы намокли, вода стекала по лицу, и Вивиан отчаянно хотела сказать: «У нас будет ребёнок». Слова уже поднимались к горлу. Она даже распахнула плащ на животе.

Потом вспомнила предупреждение. Если Бастиан останется рядом, враг использует его кровь. Если узнает о ребёнке, не уедет один. За ним будут следить до тех пор, пока он не приведёт преследователей к ней.

Вивиан заставила себя улыбнуться. Утром она трижды репетировала первые слова перед зеркалом, но сейчас помнила только имя Бастиана. Он ждал, не торопил, и от этого сказать ложь было ещё труднее.

— Я хотела попрощаться.

— Тогда скажи, что случилось. — Он накрыл её холодные пальцы своей ладонью. — С тобой уже неделю что-то происходит. Ты не ешь, почти не спишь и прячешься от меня за любым делом.

Ей было достаточно повернуть его руку и прижать к животу. Бастиан почувствовал бы ребёнка раньше любых слов. Вивиан даже начала это движение, однако из двора донесся удар походного колокола. Времени больше не было.

Бастиан сделал последний шаг. Он попытался взять её за руку, но она отступила. На пальцах остался запах металла от серебряной нити, которую Вивиан весь вечер вплетала в детскую рубашку.

— До моего возвращения три недели, — сказал он. — Ты ведёшь себя так, будто я ухожу навсегда.

Она почти сломалась на слове «возвращение». Отвернулась к тёмному двору, чтобы он не заметил, как дрожал рот.

— Не обязательно возвращаться ко мне.

Бастиан сначала не понял. Потом смех внизу стал громче, кто-то хлопнул дверцей кареты, и он подошел так близко, что его тепло чувствовалось сквозь мокрую ткань.

— Что случилось?

Вивиан должна была ударить туда, где он не стал бы просить объяснений. Гордость Бастиана была надёжнее любой стены. Она повторила заученные слова о том, что устала ждать, что столица полна мужчин без вечных походов, что рядом с ослепительно верным генералом слишком тесно.

Потом добавила своё, самое жестокое. Весной Бастиан обещал переделать северное крыло поместья, чтобы она могла жить там вместе с ним, когда он оставит службу. Вивиан сказала, что никогда не собиралась ждать этой весны. Что слушала его планы только потому, что рядом с командующим ей открывали любые двери.

На этих словах он посмотрел так спокойно, что Вивиан едва не попросила прощения. Она помнила, как он впервые показал ей ключи от дома и смутился сильнее, чем перед целым советом. Сейчас ей пришлось превратить тот вечер в расчёт.

Он слушал молча. После первой фразы ещё попытался найти на её лице страх. После второй убрал руку. На третьей закрылся.

— Посмотри на меня и повтори.

Вивиан повернулась. Дождь помог спрятать слёзы.

— Я больше не хочу быть с тобой.

Бастиан кивнул, будто получил обычный доклад. Только пальцы медленно сжались на ремне.

— Поэтому отказалась от вина на приёме? Поэтому тебя тошнило от мяса? Уже готовилась встречать нового покровителя?

Он заметил всё. Просто сложил детали в другую картину. Вивиан прижала плащ к животу сильнее, и это движение показалось ему подтверждением лжи.

— Мне не нужен покровитель.

— Нужен, —