Беглянка №0 для звёздного командора - Алекс Скай

— Не используй её как оправдание.

— Я не оправдываюсь.

— Тогда объясните до конца, — сказала Элара. — Что должно было произойти после того, как Рейнар ушёл?

Мара переключила схему. На Н-4 появился маршрут в закрытый сектор.

— Ты уже частично разбудила Керрен за два дня до этого.

Элара нахмурилась.

— Когда?

— Во время восстановления третьей маршрутной таблицы. Ты открыла слой, который обычные операторы даже не видели. Система запросила то, что тогда называлось подтверждением носителя.

— Я не помню.

— Потому что для тебя это выглядело как ошибка интерфейса. Ты закрыла окно.

Элара могла представить. И даже вспомнила нечто похожее: странный запрос без понятного обозначения, который она сочла остатком древней системы и отложила на потом.

— После этого вы решили повторить.

— Мы решили дать системе полный доступ к твоей сигнатуре.

— «Дать системе».

Мара ничего не сказала.

— Вы решили дать ей меня.

— На короткое время.

Рейнар усмехнулся так холодно, что Элара повернулась.

— Семь лет — хороший новый стандарт короткого времени.

На лице Мары впервые появилась трещина. Не вина. Что-то ближе к раздражению на собственную ошибку.

— Так не планировалось.

— Очень утешает, — ответила Элара.

— Керрен должен был открыть архив, мы должны были скопировать структуру сети и вернуть тебя на Н-4. Несколько часов.

— А потом?

— Ты бы ничего не узнала о программе.

— То есть мне собирались стереть кусок собственного дня из отчётов и отправить работать дальше?

— Тебе собирались сказать, что произошёл сбой и объект закрыли.

Элара коротко рассмеялась.

— Вы действительно считали это нормальным?

— Я считала это меньшим риском.

— Для кого?

Мара посмотрела на одиннадцать точек.

— Для всех.

Вот она, настоящая причина. Не личная ненависть, не ревность и не жажда власти ради самой власти: Мара искренне считала, что имеет право выбирать меньший риск за других.

— Что вы увидели в архиве? — спросила Элара.

— Сеть.

— Эту?

— Только часть.

— И носителей?

— Тогда — семь потенциальных сигнатур. Не одиннадцать.

Рейнар сказал:

— И Варн получил данные оттуда.

Мара помолчала.

— Часть.

— От вас?

— Не напрямую.

— Удобно.

— Это правда.

— Мне всё меньше интересна разница.

Мара повернулась к нему.

— Тогда ты становишься хуже как офицер.

— Возможно, лучше как человек.

Элара почувствовала желание коснуться его руки. Не сделала. Пока.

— Что произошло со мной после активации? — спросила она.

Мара снова вернулась к схеме.

— Керрен открыл архив. Ты увидела карту раньше, чем мы успели закрыть доступ.

— Я поняла, что происходит?

— Не всё.

— Но достаточно.

— Ты поняла, что тебя привели туда намеренно.

Элара молчала. Воспоминаний не было. Только обрывки, о которых она уже рассказывала Рейнару: чужие голоса, закрытая дверь, ощущение движения. Мара продолжила:

— Я предложила тебе сотрудничать.

— Предложили?

— Предложили.

— Как именно?

Пауза стала заметнее.

— Я объяснила, что сеть может оказаться стратегически важнее любой отдельной жизни.

Элара улыбнулась без радости.

— И я, конечно, согласилась.

— Не согласилась.

— Представляю.

— Ты потребовала вызвать Касса.

Рейнар закрыл глаза на секунду. Мара смотрела на него, но говорила Эларе:

— Ты сказала, что без него не откроешь больше ничего.

Внутри Элары что-то болезненно сдвинулось. Не память. Отголосок. Как будто тело узнало фразу, которую разум не мог восстановить.

— И что вы сделали?

— Сказала, что он не придёт.

— Вы знали, где он.

— Знала.

— Я вам поверила?

— Не поверила.

Элара почти улыбнулась. Хоть что-то.

— Потом ты попыталась уйти, — сказала Мара. — И Керрен отреагировал.

— Как?

— Закрыл сектор. Система решила, что носитель не завершил активацию.

— То есть объект сам удерживал меня?

— Частично.

— А остальное?

Мара не ответила. Рейнар сделал это за неё:

— Вы.

Женщина не отрицала.

— Мы не могли выпустить человека, который уже видел карту.

— Поэтому объявили меня погибшей.

— Не сразу.

— Сколько прошло?

— Несколько часов.

— Очень важное уточнение.

Мара выдержала её сарказм.

— Изначально я всё ещё рассчитывала закончить активацию и вернуть тебя.

— Несмотря на отказ.

— Несмотря на отказ.

— Значит, сотрудничество было добровольным только до первого «нет».

— Если хочешь сформулировать именно так.

Элара приблизилась к экрану.

— Я не хочу формулировать. Я хочу понять, когда вы решили, что моя жизнь принадлежит вашей задаче.

Мара посмотрела ей в глаза.

— Когда увидела, что находится в Керрене.

Ответ был страшнее любой попытки оправдаться. Потому что был честным. Рейнар сказал:

— И тогда вы подготовили подмену.

— Подготовила.

— Тело без имени.

— Оно уже находилось в закрытом контуре.

Элара почувствовала, как становится трудно дышать не от слабости, а от самой мысли о неизвестной женщине, которой после смерти дали чужое имя, чтобы похоронить живую.

— Кто она?

Мара впервые отвела взгляд.

— Я не знаю.

— Ложь.

— Нет.

— Вы использовали её.

— Я использовала запись.

— Это был человек.

Мара замолчала. Элара продолжила:

— У неё было лицо. Имя, даже если ваша система его не сохранила. Кто-то мог её искать.

— Возможно.

— И вы сделали из неё меня.

— Сделала.

Никаких украшений. Элара ненавидела её за это ещё сильнее.

— Почему Рейнар?

Мара поняла вопрос.

— Потому что одного отчёта было недостаточно.

— Поэтому вы взяли мои вещи.

— Взяла.

— Подготовили совпадение.

— Подготовила.

— И показали всё ему.

Мара перевела взгляд на Рейнара.

— Потому что если Касс поверит в твою смерть, остальные перестанут сомневаться.

Рейнар ничего не сказал.

— Он знал тебя лучше любого официального свидетеля, — продолжила Мара. — Его нельзя было купить. Нельзя заставить подписать ложь сознательно. Нельзя было просто приказать ему закрыть расследование. Именно поэтому его подпись имела такую ценность.

Элара почувствовала, как смысл схемы становится окончательно ясным. Мара не выбрала слабого человека. Она выбрала самого надёжного. И превратила его надёжность в оружие.

— Вы знали, что он будет проверять, — сказала Элара.

Мара отвечала без суеты, и эта деловитая ровность делала перечисляемые ею вещи — пластину, профиль, личные предметы — особенно чужими.

— Разумеется.

— Поэтому оставили ему настоящие детали.

— Достаточно настоящих.

— Мою пластину.

— Да.

— Профиль Н-4.

— Да.

—