Путь Стража - Алвур

Не сдерживая крик, я упал на колени, вцепившись левой рукой в правую. Рука горела огнём, вцепившись в Кровавый Клинок, и дёргалась из стороны в сторону. Ощущение было такое, словно бы её пытались вырвать из плеча чужие пальцы. Как я понял через секунду — это было не только ощущение. С жутким звоном лопнула кольчуга, обнажая чёрную чешую на плече. Звон лопнувшего доспеха заглушил мерзкий звук разрываемой плоти, но не мой крик.

— А-А-А-А-А! СУКА!

Левой рукой я удержать внезапно ставшую весьма самостоятельной конечность не мог. Да уже и не пытался. Меня больше занимал вопрос того, как быстро перекрыть рану на том месте, где должна была быть рука. Хотя, учитывая обстоятельства, мне, скорее, надо придумать, как её быстро отрастить. Впрочем, не я один этим занимался — кольцо на пальце стало пульсировать в такт биению сердца. Моя феечка пришла на помощь, начав спешно залечивать рану. Но если я просто прижёг бы её нахрен, то она, нахватавшись знаний у Винн, которая пусть и была обескуражена новой ученицей, но всё же с интересом передавала свои знанию духу, а так же из моей собственной головы, моя фея решила иначе. На месте, где буквально минуту назад было плечо, стала формироваться кровеносная система, которая собирала всю разбрызганную мной же кровь обратно, формируя пока что жуткое подобие, но всё же полностью новой руки.

Мне же оставалось только зло скалиться и шипеть, наблюдая за метаморфозами клинка и руки, жившими отдельной жизнью. Кто бы сомневался, что они будут! Кровавый Клинок, словно исторгая из себя всё собранную им за это время кровь, стал набухать, всё больше и больше, обретая гуманоидный силуэт. Рука же наоборот, истончилась и выпрямилась, трансформируясь в чёрный с синими прожилками клинок. Вся краснота так же из него ушла, всосавшись в меч.

На моё счастье, на вершину форта Драккон так никто и не поднялся. На мою беду — порождения тьмы и не думали убегать. В этот раз смерть Архидемона их нисколько не смутила, и я прекрасно понимал, почему. Сражаясь за свободу той божественной части, что стремилась уйти по каналу, соединяющему меня с моим… Отпрыском, пожалуй, я почувствовал в самом себе и том, с чем я боролся первопричину всего. Скверну. Точнее того, кто имел право ей приказывать.

У него определённо было имя. Когда-то у него были даже последователи. У него была свобода, была власть и безграничная сила. Теперь же… Теперь это тень от него былого, но тень могучая, безмерно сильная. Жар силы от него опалял почти так же сильно, как от той же Флемет. Но в том-то и дело, что почти…

Сформировавшаяся в итоге фигура двухметрового голого эльфа с косой саженью в плечах и мышцах как у Геркулеса заставила меня даже на несколько секунд впасть в прострацию от того, как сильно этот чел, наверное, комплексует. Ну, и самому позавидовать его внешним данным, не без этого. Да у него, блять, банка толще, чем у меня бедро! Это как о себе надо думать, чтобы себе такую гору мышц соорудить? Наконец, эта жертва рекламы протеина открыла глаза, которые только-только завершали своё формирование. Бр-р-р-р. Я всякое видел, но всё равно мерзость. Следом за глазами открылся и рот, пока что беззубый:

— Ar aravel arla. Ar tu na’din alas.

— А можно по-русски, пожалуйста?

Не уверен, что он меня понял. Не уверен, что он вообще хотел говорить со мной. По крайней мере, взмах его новым клинком в попытке меня обезглавить на это намекал. Неудобно одной рукой парировать удары такого бугая — в этом я убедился лично. Вскинув свой посох, который у меня никуда не делся, и попытавшись принять на блок клинок, я чуть не улетел за края башни — сила у этой порно-пародии на эльфа была чудовищной. Посох, впрочем, испытание на силу выдержал, не сломавшись и даже не поцарапавшись, а эльф склонил голову на бок, приподнимая бровь:

— Смертный червь, как ты посмел не умереть от моей руки?

— А, то есть всё же человеческую речь ты понимаешь. Ты кто, мать твою, такой?

Эльф-бугай глубоко вдохнул, а затем гулко рассмеялся:

— Ты так долго носил меня подле себя, но так и не понял, с кем имеешь дело. Что же, перед твоей смертью я позволю тебе узреть величие того, кто был когда-то королём этого мира. Я — Фалон’Дин, погибель твоего рода, и твоя смерть. Пади ниц, смертный червь. Пади и моли о лёгкой смерти!

— Да щаз. Бегу и падаю. Руку отдай, козлина! — Не сказал бы, что я не был шокирован. Но… Чего-то такого я и ожидал. Кто ещё мог наводить такой шорох у меня в мозгах? Кто мог так тонко манипулировать силой Бездны, ограничивая и её во мне, и моё в ней участие? Только эванурис.

Явно охренев от моей наглости, древний эльф метнул в меня моё же любимое заклинание. Вот только у него молния была не просто быстрой. Она была ещё и ДОХРЕНА КАКОЙ СИЛЬНОЙ! Мне не удавалось от неё увернуться, потому пришлось ловить на посох в попытке поглотить и перенаправить эту почти безудержную мощь. И даже так меня потащило по камням верхней площадки форта Драккона, да и ветвистые искры, что отлетали от основной молнии, даровали мало приятных ощущений. Но даже так, когда я понял, что перехватил молнию, я крутанулся на месте, выставляя посох и перенаправляя вектор движения обратно в эльфа. Тот, кто назвался Фалон’Дин от моего действия немного охренел — ещё бы, он уже отвернулся и шагнул в сторону туши Архидемона, намереваясь, видимо, что-то с ней сделать. Потому сверкающая, искрящаяся и очень болезненная молния, влетевшая ему в спину, заставила эвануриса не просто покачнуться — он кубарем полетел по крыше форта, быстро впрочем затормозив, вонзая меч в плиты крыши. А я отметил для себя, как угасла часть жара от исходящей от него силы. Это ещё не доказательство, но… Вполне себе теория. Попробовав пошевелить второй рукой, я понял что она… Есть. Но она ещё не готова — скелетный каркас быстро обрастал плотью, но ни о нервных окончаниях, ни даже о коже пока задумываться не приходилось. Да и силы… Они стремительно утекали.

«Прекращай восстановление руки,» — я