Закат эпидемии - Николай Дубчиков

это оповещение. Но если прививка от бешенства так отлично работает, то зачем вы летите черт знает куда за этим профессором?! Он сказал, что лично разработал вирус и знает, как сделать от него лекарство. Может, ваша прививка помогает на год или месяц? Короче, пока вы летаете, один из ваших погостит здесь. В полной безопасности и комфорте. Посовещайтесь, мы уезжаем через две минуты, – Власов надменно прищурился, поправил шапку и отошел к своим бойцам.

Жизнь в очередной раз напомнила Льву Николаевичу, что его прежний статус уже ничего не значит. Авторитет президента ценился теперь не дороже истоптанного снега под ногами.

– Я так понимаю, выбора у нас нет? Другой «заправки» поблизости не предвидится? – Андрей посмотрел на Корнилова, а затем мельком взглянул на майора.

Лев Николаевич злобно уставился на несущий винт, словно тот был в чем-то виноват:

– Топлива хватит, только чтобы вернуться обратно. У нас нет связи с другими убежищами на Урале. Никто не отвечает на наши сигналы. Дозаправиться больше негде…

– Я останусь, – вызвался Иван, – Маша права, я буду только раздражать этого психа и могу все испортить. Когда закончите дело и вакцина будет готова, то заберете меня.

– Нет, мы их совсем не знаем, – вмешалась супруга, – надо придумать другой план. Предложить им что-то взамен, другие гарантии…

– Какие? Расписку напишешь? «Вот те крест» скажешь? Их можно понять. Это разумная цена. Чем быстрее вы справитесь, тем быстрее мы увидимся. Убивать или калечить меня им смысла нет. Думаю, все нормально будет, заодно контакты налажу, вдруг еще пригодятся.

– К сожалению, у меня нет других идей. Не хочется вас разлучать и отдавать кого-то в заложники, но я согласен с Иваном, – Корнилов виновато посмотрел на девушку.

Ветер сменился, стало еще холоднее. Вертолет поднял снежный вихрь, его могучая конструкция легко оторвалась от поверхности. Машина и вправду гудела, словно огромный «Шмель» – воздушный гигант, который не боялся ничего, кроме стихии.

Космонавт обернулся, чтобы еще раз взглянуть на него. Маша махала рукой через иллюминатор, но Воробьев не видел жену. Белая пелена закрывала небо. Снегоход неожиданно ускорился, Иван чуть не свалился и мысленно обматерил водителя. Потянуло соляркой, запах горючего резко контрастировал с чистотой горного воздуха. Они быстро приближались к серой бетонной стене с большими воротами. Странное чувство тревожной неизбежности накатило на Воробьева. Но назад пути не было.

Глава 24. Бетонная клетка

Полная тишина окружала Германа. Он больше не слышал привычный шум ветра, редкий лай собак или скрипучие голоса ворон. Его чуткие уши улавливали только собственное тихое, почти беззвучное дыхание. Память медленно восстанавливала картину минувших событий. Мутант вспомнил, как стоял на улице и почувствовал запах человека. Герман попытался скрыться в бараке, но вдруг ощутил слабую боль. Он не придал ей значение, а через несколько секунд руки и ноги перестали его слушаться. Потом наступила темнота.

Теперь сознание вернулось, но эта темнота никуда не делась. Мутант не видел даже собственной руки. Зато он чувствовал холод от бетонного пола. Герман медленно поднялся, пробудившаяся осторожность подсказывала не делать резких движений. Он втянул носом воздух и снова ощутил запах человека. Волосы на его затылке и спине угрожающе встали дыбом. С минуту мутант просидел без движения, а затем начал осторожно обследовать территорию.

Герман поднялся в полный рост, сделал несколько шагов вперед и уперся в стену. Вскоре он уже представлял себе размеры комнаты, только никак не мог найти выход. Стало донимать легкое чувство голода, но мутант научился с ним уживаться. Урчание желудка больше не сводило его с ума, при первой возможности заставляя кидаться на все, что движется.

Блуждания в четырех стенах ни к чему не привели, и Герман уселся на пол. По крайней мере, здесь было чуть теплее, чем в промерзшем бараке. Сам того не замечая, мутант снова погрузился в сон. Время от времени он вздрагивал, рычал в темноту и опять отключался. Так прошло еще несколько часов заточения. Когда пленник проснулся, то обнаружил рядом чашку с водой. Две тусклые лампочки освещали его бетонную клетку, теперь он мог внимательно рассмотреть свой каземат.

Серые, холодные, шершавые стены и неприступная стальная дверь составляли весь интерьер его комнаты. В дальнем углу в углублении виднелось отхожее место. Под самым потолком темнело маленькое вентиляционное отверстие.

Герман внимательно и осторожно осмотрел каждый клочок, царапнул когтями дверь, а затем с подозрением понюхал чашку с водой. В горле першило, жажда донимала его не меньше чем голод, и мутант начал жадно хлебать из миски.

Время шло, и ничего не происходило. Заточение начинало сводить с ума. Сначала пленник просто ходил от стены к стене, затем с яростью бросился на дверь, стал скрести и пинать её, но лишь ушиб палец. Приступ ярости сменился полной апатией, существо обреченно свернулось в позу эмбриона.

Вновь наступила темнота. Герман почувствовал во рту чуть горьковатый привкус и через несколько минут провалился в глубокий сон. Когда он пришел в себя, то миска снова оказалась наполнена водой, а рядом стояла вторая чашка со свежим ледяным куском мяса. Мутант вцепился в еду зубами, но даже для его новых клыков плоть оказалась слишком твердой. Пришлось ждать, пока мясо немного оттает.

Спустя час Герман набил желудок, отбросил ногой чашку и тоскливо уставился на стену перед собой. Словно дикий волк он рвался из плена на свободу. Охотник по своей природе, мутант не мог сидеть в клетке. Бетонный потолок заменил ему осеннее небо. А вместо свежего ветра приходилось дышать душным спертым воздухом. Оставалось только тупо смотреть перед собой, да временами выть в припадках бешенства.

В следующий раз, когда свет включился, он обнаружил рядом старый матрас и сразу же на него забрался. В миске вместо мяса теперь лежала какая-то непонятная субстанция. Герман сосредоточенно обнюхал еду, но не прикоснулся к ней. Раньше он не сталкивался с тушенкой, пахла она необычно, и это отталкивало. Мутант выпил воду, провел очередной «день» в тоскливом безделье, но когда свет погас, то он нащупал миску с едой.

Герман лизнул тушенку, затем проглотил небольшой кусочек. За считанные секунды мутант опустошил тарелку и лег спать с приятным ощущением сытости. Впервые он попробовал что-то другое, отличное от сырого мяса.

Так продолжался день за днем. Лампочка светила 6 часов в сутки, остальное время пленник проводил в кромешной темноте. Еду и воду меняли регулярно, но он всегда крепко спал в этот момент, хотя раньше просыпался от малейшего шороха. Герман не чувствовал усыпляющий газ, который всякий раз наполнял комнату перед появлением человека.

Каждое «утро» в его миске лежало новое блюдо. Мутант попробовал жареную свинину и вареную курицу, а вот от гречки и макарон отказался. Однажды пленник проснулся и почувствовал, как что-то сжимает его ногу. Свет еще не включился, Герман дернулся и услышал металлический звон. Нечто твердое и холодное обхватывало лодыжку. Когда лампочки зажглись, мутант увидел, что прикован стальной цепью к полу. Он укусил ее, с силой стиснул челюсти и сломал один из последних старых гнилых зубов. Затем пленник схватил цепь руками и попытался вырвать. Через час напряженной борьбы со сталью Герман устало растянулся на матрасе. Все старания были напрасны, теперь его территория ограничивалась длиной короткой цепи.

Однако на сегодня это оказалось не последним сюрпризом. Через пару часов усыпляющий газ вновь наполнил комнату и когда мутант пришел в себя, то на противоположной стороне камеры увидел незнакомое существо. Ржавые кандалы так же сковывали ноги второго пленника. Герман попытался дотянуться до «гостя», но цепь оказалась слишком коротка.

Мутант свирепо втягивал носом воздух, от его сокамерника пахло не так, как от людей или зомби. Герман вздрогнул… запах незнакомца напоминал его собственный. Тонкое обоняние мутанта