Тайны Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

— Нам в пещеру Трех Горгулий, — громко объявил Брудо спине орка.

Перевозчик не удосужился даже мельком глянуть на пассажиров, всем видом демонстрируя, что ему без разницы кого и куда везти.

— Без проблем, — кивнул орк. — С каждого по пять слитней. Деньги вперед.

— Не беспокойся, я знаю здешние порядки, — кивнул фермер, доставая из пухлого бумажника купюру в десять слитней. — На, передай уважаемому, — сунул банкноту Артему, отобрал саквояж и толкнул в сторону орка.

— Че ж сразу не заплатил, раз порядки знаешь, — зашипел едва не скатившийся с дивана Артем, которому не улыбалось, вставать с насиженного места и на ходу передавать деньги.

— Где мои деньги⁈ — рявкнул орк.

— Неси уже, — пихнул слугу Зерновик.

И не удержавшийся Артем таки сорвался на пол.

— Скорее. Уважаемый нервничает, — донеслось с дивана очередное напутствие.

Преодолевая сопротивление ветра уже прилично разогнавшейся вагонетки, Артем на четвереньках добрался до противоположного дивана, вскарабкался на него и сунул десятку в подставленную орком руку.

— Держись крепче, врубаю скорость, — проинформировал перевозчик, убирая слитни в карман.

— А сейчас че не скорость, что ли? — не удержался от вопроса Артем, смахивая набежавшую от встречного ветра слезу.

— Не а. Это так, для прогрева двигателя было. Вот она — скорость.

— Погоди! — закричал Артем, отворачиваясь, чтобы скатиться с дивана вниз. — Я еще не… — Его подхватило порывом ветра и буквально вмяло в пузо фермера.

— Ааа! — взвыл Брудо, отползая к краю и освобождая рядом место.

— Изв… ни… не спец… но… — с трудом прокричал сквозь усиливающийся ветер Артем.

Над головами пассажиров щелкнуло и раздирающий лицо встречный ветер тут же словно отрезало.

Глава 25

Дорожное приключение

— Вот сволочь клыкастая, — прошипел массирую ушибленный живот Брудо.

С водительского места донеслось задорное ржание.

— Что случилось? Куда исчез ветер? — встрепенулся Артем.

— У этого гада совесть проснулась, и барьер активировал, — пояснил Зерновик. И опережая очередной вопрос, добавил: — Местный воздушный щит от ветра так называется.

— А че сразу не активировал?

— Урод потому что. Хотел поглядеть, как нас на ветру расплещет. Ему-то ветер нипочем. У перевозчиков амулет с активным барьером всегда под рукой.

— Между прочим, я все слышу, — раздался недовольный вопль орка. — Будите уродом обзываться, сниму к чертям барьер! И пусть вас нахрен отсюда сдует!

— Слышь, ты! Я чуть на рельсы не вылетел! — возмутился Артем. — Да я тебя за такие фокусы!..

— Было весело, — хмыкнул ничуть не испугавшийся орк. — Чуть — не считается. А будешь буянить, остужу ветерком.

— Да плюнь, это же орк. Чего еще от него ждать, — примирительно похлопал по плечу Артема Брудо. — Вся их порода такая ублюдская. Гниль гнилью. — Из опасения быть услышанным последнюю пару фраз он произнес шепотом.

— Ладно, давай, что ли, саквояж.

— Погоди, мне тут кое-что надо забрать.

Зерновик вытащил из саквояжа новые в нераспечатанной слюде носки. Стряхнул сандалии и, кряхтя, стал натягивать обновки на голые ноги.

— Черт, как закоченели, просто ледышки. А на ходу обувку-то не поменяешь, — пожаловался он. — Пришлось терпеть. Но все, конец мучениям. Скорее в тепленькие ботиночки.

Брудо убрал в саквояж сандалии и достал им на смену пару до блеска начищенных черных туфель.

— Где ж они там лежали? Почему я не заметил? — невольно вырвалось у ошарашенного Артема.

— На дне шкафа лежали, под одеждой, — объяснил Брудо, передавая саквояж Артему. — Вместе с носками. Там, кстати, еще пакет со сменкой остался — на возвращение.

— Чего-чего? — не понял Артем. — Какой еще сменкой?

— Обратно в Светлый по мосту пойдем — не могу же я в таком виде по жаре топать. Предыдущая одежда вся грязная и мятая, она не годится. Вот я и припас свежие майку, шорты и панаму. Они в пакете на дне шкафа — заранее предупреждаю, чтоб потом не тормозил… Уф! — Зерновик, наконец, втиснул ноги в ботинки и облегченно откинулся на спинку дивана.

— Экий предусмотрительный, — покачал головой Артем.

— Поневоле станешь, когда, после прогулки в Темный налегке, сляжешь с воспалением легких. Лето для перехода в Темный самое опасное время года. На верху жара адская, а здесь всегда пять градусов[1], как в холодильнике… Тьфу, а это еще что за кх-кх-кх…

Пассажиров обдало дымом дешевой сигареты, и оба закашлялись. Источник зловонья был нагло выставлен на обозрение — у маячившего впереди орка изо рта торчал чадящий чинарик.

— Уважаемый! Выброси эту кх-кх… вонючку! Нам здесь дышать невозможно! Кх-кх-кх!.. Мое пальто за полторы тысячи слитней сейчас этой дрянью кх-кх… провоняет! — заорал орку Брудо.

— И скорость сбавь! Куда так несешься, словно на пожар! — вторил ему Артем.

Но орк, то ли не расслышал их воплей из-за воя ветра в ушах, то ли, в силу природной вредности, сделал вид, что не расслышал. Продолжил, как ни в чем не бывало, чадить «вонючкой», и даже как будто ускорил и без того стрелой летящую по рельсовой реке вагонетку.

Пассажиры судорожно стиснули подлокотники и, позабыв о досаждающем дыме, уставились расширившимися от ужаса глазами в широкую спину лихача.

Для Артема даже в режиме тени нагромождение рельс внизу на такой бешеной скорости превращалось в сплошное зеркальное полотно. Да еще то и дело рядом размытыми пятнами мелькали встречные и параллельные вагонетки. Здесь не было четкого разделения движения на две части левую и правую, как на автомобильных дорогах. Можно было нарваться на встречку в любой стороне. Но орк раз за разом в последний миг отворачивая от казалось бы неминуемых столкновений, каким-то чудом успевал ориентироваться в хитросплетении рельс под колесами вагонетки.

— Парень, не дури, мы все поняли! — взмолился Брудо. — Ой-ей-ей сейчас как!.. Аф! Пронесло! Слышь, че говорю, парень. Мы извиняемся за невольные оскорбления! Ты только притормози! Ай-яй-яй-яяй! Фу! Сбрось скорость! Меня от страха сейчас удар хватит!..

— Сбавь обороты, друг. Ну, хоть немного притормози, — вторил фермеру Артем. — Ой-е! Сейчас круто конечно было. Но вечно так везти не может! Разобьемся же сейчас нафиг! Да чтоб тебя! Нельзя же так на таран! Слышь, друг, нам нельзя умирать…

Но лихачу не было дела