Абсолютная власть 5 - Александр Майерс

— Капитан Лебедев, — сказал он громко и чётко. — Вы выполняете свой долг. Я это уважаю. Но графиня Карцева права. Лишняя кровь ни к чему.

Взгляд капитана метнулся от него к побледневшей, но внезапно замолчавшей Эмилии, и обратно. Облегчение, смешанное с недоверием, отразилось на его лице.

— Барон, вы…

— Я имею в виду, что вам не выстоять, если мы начнём бой, — жёстко продолжил Михаил, глядя капитану в глаза. — С фланга на вас уже наведена артиллерия. Наши артефакты смогут преодолеть технополе на вашей заставе. Мы убьём вас всех.

Лебедев снова побледнел, и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. Дрожащие пальцы сомкнулись на рукояти револьвера.

— Но мы этого не хотим. Мы хотим завершить кровопролитие, а не усугубить его. Наш враг — Альберт Игнатьев. Никто из верных сынов империи не должен умирать из-за его амбиций. Уже достаточно.

Капитан заколебался. Он понимал, кто перед ним. И понимал, что стрелять в Градова — верная смерть.

— Я… не могу, ваше благородие. Поймите, у меня приказ.

— Понимаю. Это непростое решение. Но оно единственно верное, — сказал Михаил.

Он, наконец, отпустил запястье Эмилии. На её бледной коже остались красные отметины от его пальцев. Она молчала, не глядя на него, дыхание её было частым и прерывистым. Она опустила руку, пряча дрожь.

Капитан скрипел зубами, размышляя. Михаил тем временем отвернулся от солдат и увёл Эмилию в сторону, за их карету.

— Для тебя это всё игра? — спросил он тихо, но в голосе его звенела сталь. — Война это не весело, Эмилия. Для тебя — может быть. Ты сражалась, но ты не знаешь, каково это — быть по колено в кровавой каше и спотыкаться об трупы своих друзей. Там, в городе, льётся настоящая кровь. И если мы перебьём этих солдат — мы станем такими же мясниками, как Игнатьев.

— Они должны уступить! — вырвалось у неё. — Они — плебеи! Они не смеют…

— Смеют! — рявкнул Градов, заставив графиню вздрогнуть. — Ты думаешь, твой титул остановит пулю? Я не позволю тебе погубить людей.

Она смотрела на него, и постепенно ярость в её глазах стала затухать, сменяясь чем-то сложным: обидой, досадой, и… признанием его правоты.

Карцева резко выдохнула, отвернулась.

— Хорошо, — прошептала она. — Будь по-твоему. Но если этот капитан не пропустит…

— Тогда мы найдём другой. Но не через их трупы.

Капитан вернулся. Он выглядел ещё более уставшим.

— Мы вас пропустим, — не добавляя ничего лишнего, сказал он.

— Благодарю, — ответил Михаил. — Это разумное решение.

Эмилия молча, не глядя ни на кого, кивнула.

Через десять минут они продолжили путь. Эмилия сидела у окна кареты, стиснув зубы, глядя в противоположное от Михаила окно. Он смотрел на её профиль, на сжатые губы, на дрожащую от сдерживаемых эмоций руку, лежавшую на коленях.

Неожиданно, когда они въезжали на окраины города, она заговорила, не поворачивая головы.

— Ты был прав, — сказала она глухо. — Это… не игра. Я допустила ошибку.

Михаил смотрел на неё, удивлённый таким признанием. Ей наверняка было непросто произнести эти слова.

— Да, — просто сказал он. — Допустила.

Экипаж въехал в охваченный мятежом Владивосток. Игра начиналась по-настоящему. И теперь они были не любовниками на краю пропасти, а союзниками, нашедшими хрупкий, опасный баланс сил.

г. Владивосток

Кабинет Альберта Игнатьева напоминал поле после проигранного сражения. На массивном столе стоял нетронутый графин с водой и опрокинутая чернильница, чьё тёмно-синее содержимое разлилось по карте укрепрайонов Приамурья, безвозвратно испортив её.

Сам Игнатьев стоял у огромного окна, глядя, как на площади перед зданием под дождём копошатся люди. Его руки, заложенные за спину, судорожно подрагивали.

В ушах ещё стоял гул толпы, крики «Убийца!» и треск редких выстрелов. Он проиграл. Проиграл публично и унизительно. Да, формально он оставался на своём посту. Но цена…

На столе, в стороне от чернильной лужи, лежали два документа. Проект приказа о выделении экстренного бюджета на усиление оборонительных рубежей и ходатайство о прекращении следственного дела в отношении графа Петра Алексеевича Ярового. Подписывать их было всё равно что гвозди себе в гроб забивать собственноручно.

Внезапно задребезжал стоящий на столе телефон. Игнатьев знал, кто это. Он уже получил послание, потому и подготовил лежащие на столе документы. А теперь предстоял разговор, от предвкушения которого по коже Альберта бежали мурашки.

— Да, Ваше Высочество, — сказал он, подняв трубку.

— Здравствуй, — сказал великий князь Островский.

Альберт вздрогнул, будто его хлестнули плетью. Голос князя не сулил ничего хорошего.

— Мне уже доложили о твоём «триумфе». Убитый председатель Гражданского совета, десятки трупов на улицах, едва не начавшаяся бойня с регулярными войсками под началом какого-то барона-калеки и его шлюхи. Ты осаждён со всех сторон, дворяне Приамурья требуют твоего немедленного смещения или грозят мятежом. Ты совсем рехнулся? Как это вышло?

Голос великого князя Островского был лишён эмоций, как голос счетовода, констатирующего катастрофическую недостачу. От этого становилось ещё страшнее.

— Ваше Высочество, ситуация вышла из-под контроля… эти бунтовщики…

— Заткнись. Мне не нужны твои оправдания. Ты поставил под удар не только себя, но и мою позицию в Совете Высших. Твой провал теперь — мой провал. Градов и остальные уже используют это против меня. Ты слышишь?

Игнатьев почувствовал, как на спине выступил ледяной пот. Он сглотнул.

— Слышу.

— Значит, слушай дальше. Твоя игра закончена. Прямо сейчас, в твоём кабинете, собирается экстренное совещание под председательством Базилевского. Там будут и Яровой, и Карцева, и этот… брат барона Градова. Ты пойдёшь на все их условия.

— Что? — не удержался Альберт, и в его голосе прозвучал стон.

— У тебя нет выбор! Ты уже на волосок от отставки и позора. Если тебя вышвырнут сейчас, ты потеряешь всё. ВСЁ. Понимаешь? Деньги, связи, защиту. Ты станешь козлом отпущения, и тебя растерзают. А мне будет только удобнее — дистанцируюсь от неудачника.

Пауза была долгой и тяжёлой. Игнатьеву казалось, он задыхается.

— Сейчас, если сдашься, я смогу оставить тебя на месте. Затаишься, — продолжил Островский, снова обретая ледяное спокойствие. — У тебя будет шанс. Ты сохранишь пост, доступ к информации, рычаги. А потом… потом мы отыграемся. Когда страсти улягутся. Но для этого тебе нужно остаться внутри системы. Не снаружи. Ты понял меня?

Альберт закрыл глаза. Перед