Государственный Алхимик - Анна Кондакова

минуты, боль в спине нарастала, уже еле терпимая и дробящая до самого затылка. А делать вид, что я реально Непобедимый и Кровавый Мастер-Расчленитель, становилось всё сложнее.

Глава 16

Я его отпустил.

Забрал у него оружие, мало-мальски перевязал сломанное крыло и отпустил.

Ну а он сказал только:

— Клянусь жрицей Хатхо, юрли, когда-нибудь ты сам отдать мне мою маску.

И, прихрамывая на коротких неуклюжих ногах, отправился по полю в сторону Хребта Шэн.

Шёл сначала сгорбившись, точно старик. Сломанное крыло болталось за его спиной, как плащ, а здоровое крыло порой расправлялось в сторону и снова складывалось.

Я же едва стоял в исчезающем Доспехе и смотрел ему вслед.

Надо было выдержать спектакль до конца. Этот кочевник должен был передать своей стае, насколько грозный защитник появился у деревни и усадьбы, хотя я понимал, что всё это может не сработать и даже сделать хуже.

Только у меня не было родового войска для защиты, у меня не было даже личного отряда или просто надёжной дружеской команды.

У меня был только я сам, и защищался я, как умел.

В голове шумело от потери крови, в глазах темнело, а из-за адской боли казалось, что из спины у меня торчат не гарпуны, а бетонные сваи, причем не две, а десять.

Ну а кочевник сменил свой неуклюжий шаг на затяжные прыжки. Он отталкивался и невысоко подлетал на одном крыле, ловил поток воздуха и парил низко над полем, пока снова не приземлялся. Так он и исчез на горизонте, прыгая, подлетая и снова неуклюже идя.

Оставшись один, я медленно направился к рысарю. Сделал пару шагов и опять остановился.

— Буяша… — выдохнул я еле слышно. — Подойди сам… дружище…

Доспех исчез окончательно, а с его потерей на меня обрушилась боль. Такая, что хотелось кричать. Но я, наоборот, стиснул зубы до скрипа и протянул руку к рысарю.

Буян подставил мне свой чешуйчатый бок и чуть пригнулся, чтобы я смог взобраться в седло. Осталось совсем чуть-чуть стерпеть и чуть-чуть подтянуться — тогда рысарь сам довезёт меня до дома, даже если я потеряю сознание.

Стерпеть-то я стерпел, но подтянуться у меня уже не вышло. Сознание исчезло так резко, что я успел сделать лишь короткий вдох…

* * *

— Эй, белобрисий… эй? Ти з-зивой?

В темноту моего сознания вторгся чужой голос.

— Э-эй! Белобрисий! — Голос стал громче, требовательнее и писклявее: — Ти з-зивой, я зна-а-аю!

На мой затылок легла чья-то маленькая ладонь. Она слегка пришлёпнула меня по голове, а потом прозвучало уже практически в ухо:

— Вставай, белобрисий! Ну!.. Белый яд прибли-з-зается! Он совсем близко! Ти з-задохнёс-ся!

Я глубоко вдохнул, постепенно осознавая, где нахожусь.

Память не сразу выдала последние воспоминания о кочевнике и о моём ранении, а когда всё-таки выдала, я дёрнулся всем телом.

И тут же ощутил боль в спине.

Правда, не настолько сильную, как раньше.

Я еле разлепил веки, проморгался и наконец понял, что лежу на животе, раскинув руки в стороны. Лежу прямо на поле с разнотравьем — там же, где и потерял сознание. Только времени прошло прилично, потому что было уже не утро и даже не полдень. Солнце на горизонте близилось к закату.

Я поморщился.

Рядом топтался мой рысарь — я сразу заметил его громадные чёрные копыта и острые наросты на голенях. Ну а потом разглядел в траве ещё кое-что. Сначала красную маску с орлиными когтями, а чуть дальше — кривой кинжал кочевника и два гарпуна с оборванными цепями. Они были измазаны в крови. В моей, разумеется.

Это что же получается?..

Кто-то вытащил из моей спины гарпуны?

— Эй, белобрисий! — опять пропищали рядом. — Хватит валяц-ца!

Кажется, я узнал этот голос. Тот самый детский голос, который уже слышал, когда только приехал в это поле.

Он принадлежал тому грязному пацану, шаньлинцу, который появился неожиданно, предупредил меня о нападении кочевников, а потом так же неожиданно исчез.

Я еле перевернулся на бок и уставился на пацана.

Да, это был именно он. Всё такой же грязный, как чёрт из канавы. Серебристые чешуйки — всего несколько штук — на его щеках топорщились, как иглы у взбесившегося дикобраза.

— Нихао, — выдавил я.

Это было одно из немногих слов, которые я знал по-шаньлински.

— Какое тебе «нихао», балбес⁈ — разозлился пацан. — Ти глухо-о-о-й⁈ Я говорю тибе, тут яд!!! — Он притопнул босой ногой. — Ти долз-зен вста-а-ать!

Я опять проморгался, окончательно сбивая с себя ступор.

— Яд? — хрипнул в ответ. — Ты про яд из Хинских Рудников?

— А тут есть ес-сё какой-то яд, белобрисий⁈ — воскликнул пацан. — Ти не только глухой, но и слепой, с-сто ли? Белое поле растёт!

Он кинулся ко мне, зацепил пальцами ворот моей сорочки и потянул на себя, чтобы помочь мне подняться.

— Давай! Встава-а-ай! Ти задохнёс-ся! Воняет уз-зе близко!

Я принюхался.

А ведь точно. Как я раньше не почуял? Вокруг отчетливо пахло персиками!

Пацан помог мне подняться на ноги, и я быстро оглядел округу. Белёсый туман приближался, клубы ядовитого пара находились метрах в двадцати от нас. Время ещё имелось, но надо было поторопиться.

Я повернулся к пацану.

— Это ты вытащил из меня гарпуны?

— Нет, канесна! Это твой рысарь! — психанул пацан. — Он остановил кровь! Он использовал магию, обработал и зас-стопал раны! Он налоз-зил повязку! КОПЫТАМИ!

(Ух нервный какой, посмотрите-ка!).

— Ладно, не ори, — буркнул я. — Спасибо за помощь. Только зачем ты это сделал? Здесь просто так никто ничего не делает.

Тот пожал тощими плечами.

— Моз-зет, мне твой уродливый конь понравился. Или твой уродливый ртутный доспех. А моз-зет, я просто добрый такой.

Про «доброго» он, конечно, перегнул. Этот пацан больше походил на злобного лесного духа.

Но меня напрягло другое.

— Ты сказал — ртутный доспех? Ртутный?

— Ну да, он был из ртути, — сощурился мальчик. — Ты зе алхимик. И видимо крутой алхимик, если создал ртутный доспех.

Он сказал это без тени сомнения.

Меня же от таких известий бросило в жар. Ртутный доспех? Серьёзно?.. Неужели мой Доспех Расчленителя объединился с ртутью? А ведь во время схватки я даже этого не заметил.

— Э-эй?.. — занервничал пацан, видя мою оторопь.

— А ты где живёшь? — спросил я, резко меняя тему.

Затем покосился на белые клубы