Государственный Алхимик - Анна Кондакова

— Тут зиву, — прямо ответил пацан. — Но мою землянку ти никогда не найдёс! Пока я сам не позволю.

— А семья твоя… — начал я.

Парнишка тут же качнул головой и веско обозначил:

— Запретная тема.

Потом он тоже посмотрел на ядовитые клубы тумана и заметил:

— Сегодня яд быстро землю поз-зирает. Тибе надо уходить.

Я ещё раз оглядел его: значит, этот шаньлинец бездомный и живёт в землянке где-то рядом. Причём, ещё и рядом с ядовитым туманом. Зачем так рисковать?

— Слушай, а ты здесь никого больше не видел? — спросил я. — Может, кто-то шатался тут поблизости или даже по белому полю ходил? В Хинские Рудники заходил, например.

Пацан сощурился.

Чешуйки на его щеках чуть опустились, перестав топорщится. Он задумался, но не надолго.

— Ходил тут кто-то. Вц-цера вец-цером.

— Женщина или мужчина? — сразу насторожился я.

Пацан опять пожал плечами.

— Не знай. Я только успел увидеть длинный плас-ч. Такой зе белый, как поле. Слизь на траве после захода солнца нац-цинает мерцать и белый плас-ч не видно. Хрен заметис. Но я заметил — у меня глаза, как у лиса!

— Значит, этот человек ходил в белом плаще прямо по белому ядовитому полю?

— Ага, — кивнул пацан. — Ван Бо видел, как он ус-сёл в с-сахты.

Я нахмурился.

— Кто такой Ван Бо?

Пацан тоже нахмурился и глянул на меня с удивлением.

— Ты дурак, белобрисий? Ван Бо — это я.

Вот отвесить бы ему подзатыльник. Просто так, для профилактики.

— А ещё кого-нибудь ты тут видел? Ещё каких-то людей?

— Нет. Сюда никто не ходит, а мне и хоросо. Никто не месает. З-зиву сам по себе. Один. Одному з-зе лучсе, правда?

— Не знаю, Ван Бо, — честно ответил я.

Это был сложный вопрос.

Я и сам пока не знал, лучше одному или нет. Но насчет «белого плас-ча» и его связи с отравителем предстояло всё выяснить. Пацан мог и наврать, конечно. Но зачем ему это? Какая выгода?

— Странный ти, белобрисий, — вздохнул пацан и опять посмотрел на белый туман.

— Да, надо уходить, — согласился я. — Может, со мной пойдёшь? Хоть помоешься, поешь, поспишь нормально?

Пацан оторопел от такого предложения и будто даже испугался.

Он сделал несколько шагов назад.

— Уходи! — резким голосом произнёс он, даже с угрозой. — Уходи, белобрисий! И никому не говори, с-сто я тут з-зиву! Если сказес кому, то я тебя найду и убью! Слово одиночки!

Я внимательно на него посмотрел.

Надо же. «Слово одиночки».

Забавно, но он напомнил мне меня самого, каким я был, когда только попал в этот новый мир. А был я такой же злобный, недоверчивый, осторожный, но не лишённый силы, сочувствия и надежды.

— Не скажу, — заверил я. — Слово одиночки. Тогда и ты про меня никому не говори.

— Не сказ-зу, — гарантировал Ван Бо. — Ни единой дусе. Только оставь мне поюс-чий кинзал, который ты у коцевника отобрал. Мне для обороны. Зацем тебе он, если ты и так крутой. Я видел, как ты дрался.

Он уважительно хмыкнул.

— Ладно, можешь забрать кинжал, — разрешил я. — Надеюсь, он тебе не понадобится. Береги себя, Ван Бо.

Я не стал больше задерживаться. Прихватил с собой маску кочевника и направился к рысарю. Правда, оседлал его не так быстро и ловко, как хотелось бы — раны на спине хоть и были обработаны, но боль никуда не делась.

Ван Бо махнул мне рукой на прощание и едва заметно улыбнулся.

— Цзай цзянь, белобрисий.

— Увидимся, — улыбнулся я в ответ и ещё раз поблагодарил его, но уже по-шаньлински: — Сесе.

На это парень уже не ответил.

Он быстро убрал улыбку с лица, прихватил гарпуны вместе с кинжалом и побрёл по полю в сторону рощи.

* * *

В усадьбу я вернулся, когда уже стемнело.

Услышав топот рысаря, за ворота усадьбы выскочили сразу несколько человек с лампадами в руках.

Няня, как ни странно, опередила всех.

— Илюша! Я места себе не находила!

Следом за ней появился запыхавшийся Лаврентий.

— Илья, ты где был⁈ Я пытался деревенских снарядить, чтобы идти на поиски! Только никто не захотел тебя спасать! Мы с Виктором одни собрались!

Тут же присоединился Виктор.

— Илья Борисович! Какое счастье, что вы вернулись!

Он чуть волосы на себе не рвал и выглядел чересчур обеспокоенным. Никогда не замечал за ним заботы по мою душу.

Ну а последней показалась Нонна. Она всё так же изображала горничную, поэтому ей пришлось скромно промолчать. Кузина встала позади всех и просто посмотрела на меня с облегчением.

— Простите, что заставил всех волноваться, — произнёс я, хотя виноватым себя не чувствовал.

Затем медленно спешился. Слишком медленно и неуклюже, чтобы этого не заметить. Ну а потом под свет фонарей ещё и попала моя спина. Точнее, окровавленная и порванная на спине сорочка.

Вот теперь Нонна не удержалась, вскрикнула и кинулась ко мне.

— Боже! Илья… Илья Борисович! Что случилось? Вы ранены?..

Ну а потом вокруг началась суматоха.

Меня бы уже завалили вопросами, оглушили причитаниями и восклицаниями, если бы моя няня не рявкнула:

— УЙДИТЕ ОТ НЕГО! ЖИВО!

От неожиданности все замерли, а потом послушно отошли, освободив Ангелине дорогу.

— То то же! — сказала она. — Как дети, честное слово! Потом всё у него спросите! Сначала — здоровье!

Няня быстро осмотрела мои раны, и ей понадобилось всего пять секунд, чтобы что-то для себя понять. Правда, вслух она сказала только одно:

— Раны неглубокие. Пойдём, Илья, я тебе их обработаю. Через неделю даже шрамов не останется.

Она ничего не сообщила насчет того, что раны мне кто-то уже обработал и даже зашил. Причем, особым магическим способом — по-шаньлински. А ещё няня снова назвала меня «Илья».

Зато пока мы шли к усадьбе, никто не задал мне ни одного вопроса.

Только у крыльца Виктор подал голос:

— Я подготовил рысарню, как вы просили, Илья Борисович. Буяна уже ждут отборные свиные туши.

Я нахмурился и глянул на рысаря.

— Не волнуйтесь, — тут же заверил Виктор, — я проверил мясо на ядовитые примеси. Всё чисто. Отравы нет.

— Я тоже проверила, — добавила няня.

— И я проверил, — присоединился Лаврентий.

— И я,