Клуб мертвых - Шарлин Харрис

выбрали искусственную кровь, а мы с Тарой, Талботом и Алсидом предпочли коктейли. Я решила, что коктейль с шампанским будет кстати. Официантка, перевертыш, двигалась странно, почти крадучись, и явно не была настроена на разговоры. Полнолуние давало о себе знать.

В эту ночь лунного цикла в баре было намного меньше оборотней и перевертышей. Я порадовалась тому, что Дебби с женихом отсутствуют, а компания байкеров-оборотней представлена всего парой гостей. Вампиров и людей было больше. Я задумалась о том, как вампирам Джексона удается держать существование бара в тайне. Среди людей, которые приходят со сверхъестественными спутниками, наверняка нашлась бы парочка, готовых поговорить с прессой или рассказать о баре в дружеской компании.

Я спросила Алсида, и он тихо ответил:

– Бар заговорен. Ты не сможешь никому рассказать, как сюда прийти, даже если попытаешься.

Я решила, что позже мне придется поэкспериментировать, проверяя, работает ли это. Я задумалась, кто мог наложить заговор или как это правильно называется. Если я верила в вампиров, оборотней и перевертышей, можно было поверить и в ведьм.

Талбот и Алсид сдавили меня с двух сторон, и, поддерживая разговор, я спросила Талбота о секретности. Талбот, похоже, не возражал против болтовни со мной, тогда как Алсид с Франклином Моттом обнаружили каких-то общих знакомых. Талбот использовал слишком много одеколона, но я его не осуждала. Он был очарован и пристрастился к вампирскому сексу – надо сказать, эти состояния не всегда сочетаются. Он был беспощадным умным человеком, который не понимал, когда его жизнь приняла столь экзотический оборот. Еще он почти непрерывно транслировал свои мысли, поэтому я так много выяснила о его жизни.

Он повторил слова Алсида по поводу наложенного на бар заклятия.

– Но тайна того, что происходит в баре, сохраняется иначе, – сказал Талбот, как будто выбирая между коротким и подробным ответом. Я посмотрела в его приятное, даже красивое лицо и напомнила себе, что он знает, как Билла пытают, и ничуть об этом не беспокоится. Мне хотелось, чтобы он снова подумал о Билле и я смогла выяснить больше – выяснить хотя бы, жив он или мертв. – Что ж, мисс, то, что здесь происходит, скрывают при помощи страха и наказаний.

Талбот проговорил это с наслаждением. Ему это нравилось. Ему нравилось быть объектом симпатии созданий, которые убивали с легкостью, которых боялись.

– Каждый вампир или оборотень… на самом деле каждое сверхъестественное существо, а вы, поверьте, о многих еще не знаете… приводя человека, берет на себя ответственность за его поведение. К примеру, если бы вы решили покинуть нас и позвонить репортерам, обязанностью Алсида было бы выследить и убить вас.

– Понимаю. – И я действительно понимала. – Что, если Алсид не смог бы этого сделать?

– Тогда он лишился бы жизни и за дело взялся бы оплаченный наемный убийца.

Господи боже.

– Наемный убийца? – Алсид мог бы рассказать мне больше деталей; это была неприятная мысль. В моем голосе слышалась легкая хрипотца.

– Конечно. У нас это оборотни в мотозащите. На самом деле они задавали гостям кое-какие вопросы, потому что… – Его лицо заострилось, став подозрительным. – Вы больше не встречались с парнем, который досаждал вам прошлой ночью? После того как ушли из бара?

– Нет, – сказала я, технически не солгав. Прошлой ночью я его больше не видела. Я знала, как Господь относится к «технической» правде, но полагала, что Он хотел бы, чтобы я спасла свою жизнь. – Мы с Алсидом сразу вернулись в его квартиру. Я была расстроена.

Я опустила глаза, как полагалось порядочной девушке, не привыкшей к тому, что к ней могут пристать в баре. Это тоже не было полной правдой; несмотря на то что Сэм защищал своих официанток, а я имела репутацию городской сумасшедшей и, следовательно, не являлась лучшим объектом для флирта, мне определенно приходилось мириться с агрессивными подкатами – так же, как с определенным количеством сальных комментариев от парней, которые выпили слишком много, чтобы волноваться о моем предполагаемом безумии.

– Вы выглядели достаточно решительной, когда дело рисковало дойти до драки, – отметил Талбот. Он думал, что моя вчерашняя храбрость плохо сочетается с сегодняшним скромным поведением. Черт возьми, я переиграла.

– Сьюки точно ужасно решительная, – сказала Тара. Я была рада ее вмешательству. – Когда мы выступали на сцене… примерно тысячу лет назад… храброй была она, а не я! У меня поджилки тряслись.

Спасибо, Тара.

– Ты выступала на сцене? – спросил Франклин Мотт, среагировав на тему разговора.

– Да! Мы выступили с танцем и выиграли конкурс талантов, – сказала ему Тара. – До выпуска и обретения некоторого опыта мы представить себе не могли, что выглядели…

– …соблазнительно, – я назвала вещи своими именами. – Мы были самыми невинными девочками в старшей школе, но решили повторить движения, которые подсмотрели на МТV.

– Потребовались годы, чтобы понять, почему директор весь вспотел, – сказала Тара с улыбкой, достаточно озорной, чтобы быть очаровательной. – На самом деле дайте-ка мне поговорить с диджеем.

Она вскочила и направилась к вампиру, который настраивал оборудование на маленькой сцене. Он наклонился и внимательно ее выслушал, а затем кивнул.

– О нет, – мне будет ужасно стыдно.

– Что? – весело спросил Алсид.

– Она заставит нас снова все это проделать.

Разумеется, Тара проскользнула сквозь толпу и вернулась ко мне, сияя от радости. К тому моменту, как она сжала мою ладонь и заставила подняться, я придумала двадцать пять причин не делать того, чего она хочет. Но, похоже, единственным способом пережить это было послушаться. Тара настроилась устроить шоу – Тара, моя подруга. Толпа расступилась, раздались первые ноты песни Пэт Бенатар «Любовь – это поле боя».

К сожалению, я помнила каждый такт, каждый поворот бедер, каждую позировку.

Будучи невинными, мы с Тарой поставили хореографию, вдохновляясь парным фигурным катанием, поэтому мы прикасались друг к другу или, по крайней мере, держались очень близко почти постоянно. Мог ли наш танец напоминать откровенное шоу в стрип-баре еще сильнее? Вряд ли. Не то чтобы я бывала в стрип-баре или порностудии, но я полагала, что волна похоти, которую я ощутила в эту ночь в клубе «У Жозефины», чем-то о них напоминала. Мне не нравилось быть объектом похоти, но тем не менее я обнаружила, что чувствую над толпой определенную власть.

Билл показал моему телу, что такое хороший секс, и я была уверена, что сегодня танцую так, как будто знала все об удовольствии от секса – как и Тара. В некотором извращенном смысле мы обе пережили момент силы. Боже мой, любовь действительно могла быть полем боя. Бенатар была права.

Мы повернулись к зрителям