Последнее дыхание Империи - Ана Адари

грани. Над пропастью, между жизнью и смертью. Самые сладкие первая женщина и последняя. Одна как бокал шампанского, выпитый впервые в жизни, другая как чистый спирт, сжигающий гортань. И мосты, потому что дальше уже не будет ничего. Лишь вечная ночь…

Она, эта последняя женщина, подарит забвение вместе с острым наслаждением.

Что может быть слаще содрогания тела, когда вместе с семенем, излитым в женское лоно, уходит и жизнь?

Какие же они горячие, ее поцелуи!

— Я согрею тебя. Погоди…

Ему стало жарко: с боку к Рэю привалилось полностью обнаженное женское тело, рот наполнился нектаром Богов. Если бы Рэй был жив, то подумал бы, что это вино. Но вкус был божественный, не земной.

Та, кто спустилась за Рэем с небес, была прекрасна. Он не видел в темноте ее лица, но волосы были густые и пахли дождем. Тем живительным дождем, который орошает иссушенную зноем пустыню. Как губы богини орошали поцелуями заледеневший рот Рэя. И по жилам опять бежала кровь.

Он быстро опьянел. И погрузился в свои видения, будто в миражи. Но каждый был осязаем. Рэй увидел себя и принцессу Рафаэлу в Храме, перед алтарем. И отец невесты, сам император Тадрарт объявил их мужем и женой. Призвав идти в брачные покои, чтобы немедленно исполнить супружеский долг.

— Эла… — стонал он, раздвигая лепестки ее упругого бутона. Сначала пальцами, ища живительный нектар. Который смочит их обоюдное желание и бутон распустится, превратившись в цветок, готовый опылиться. И крик боли, почти уже сорвавшийся с губ любимой, перейдет в протяжный стон. — Ты моя…

— Называй меня, как хочешь, только живи…

Конечно, это не Рафаэла. Это сама Богиня. Она дала ему то, чего не смогла дать ни одна из женщин, которой он обладал. Дыхание жизни. С каждым новым толчком в узкое и горячее Рэй словно возрождался. Это было обладание полное, когда все остальные чувства уже умерли. Осталась только их любовь.

Он был уверен, что вознесся. И они с Богиней на небесах. В раю, в облаках, лишенные тел, потому что их наслаждение друг другом неземное. Даже если потом Рэйли Кенси низвергнут в ад, припомнив все грехи, он не будет жалеть о своей брачной ночи.

Это была красивая смерть. Последним, что он запомнил, были огромные глаза Богини, которые обещали ему, что он останется в раю…

— Теперь спи. К утру твои раны заживут, ты проснешься бодрым, полным сил. И мы поедем домой…

Нерея прислушалась. Лошадь и повозка остались на лесной опушке. Через буреломы Нерея побиралась уже в полной темноте, одна. Но знала, куда идти. Нерею словно за руку вели. Она взяла из повозки меховую полость, свою сумку и флягу с вином.

Там, где леди упала бы замертво от изнеможения, дочь кухарки лишь заводилась: пройду! И перла дальше, через бурелом, не собираясь бросать ни фляжку, ни тяжеленный мех.

Высокая, сильная, Нерея знала, что справится. И она нашла его. Своего мужчину. Первым делом накрыла мехом, потом торопливо разделась сама. Легла рядом, раздела его. Чтобы согрелся живым теплом. Разжала губы Рэя и влила в них вино. Когда он стал целовать, ответила.

Что бы он ни делал, она готова была это принять. Он любит принцессу Рафаэлу, что ж. Нерея и это приняла. Ее отец тоже любил другую, когда зачал свою внебрачную дочь. Только та, другая, была призраком.

Нерея и не собиралась наутро заявить свои права. Она просто спасала того, кого должна была спасти. Спасала так, как умела, отдавая всю себя. По-другому она не могла.

Под утро Рэю стало так жарко, что он попытался сбросить с них обоих меховую полость. Нерея не дала. И тогда он облапил ее и снова принялся горячо целовать. Уже осознанно, со вкусом. Хотя, по-прежнему не открывая глаз.

Она и это позволила. Мало того, ответила. Ее руки скользили по плечам Рея, по шее, нащупывая подсохшие царапины, которые Нерея сумела ночью залечить. В ней проснулась какая-то неведомая сила. Дар.

Этот голос с заснеженных гор, который Нерея слышала по ночам, эта встреча в шатре с той-которая-видит-будущее, шестое чувство, новое зрение, которое провело через лесную чащу… Все это так необычно и ново…

— Щекотно, — улыбался Рэй. Она все еще пыталась лечить.

Пока он не навалился сверху и не придавил своим телом. Уже совсем здоровый, бодрый, как она и обещала, полный жизни и сил.

И колючие иголки посыпались на них с густых ветвей…

Рэй открыл глаза, когда дыхание почти уже выровнялось. И увидел рыжий локон, зацепившийся за лисий мех. Откуда? И мех, и эти волосы, такие знакомые…

— Нет! — он резко сел.

— Лягте милорд, вы простудитесь, — Нерея стыдливо прикрылась меховой полостью.

— Ты здесь откуда взялась?! А где… — он беспомощно огляделся.

— Та, которую вы звали, пока были в беспамятстве? Она вас не услышала.

— А ты услышала? — зло прищурился Рэй.

— Да. Лягте, — настойчиво сказала Нерея.

— Но ты, и я… мы же…

— Голые? А как бы иначе я вас согрела? Когда вы умирали.

— Но как ты прошла через степняков?!

— Это не ваша забота. Я также пройду и обратно. Вместе с вами. Да ляжете вы или нет?! — разозлилась и Нерея. — Все уже было, чего стесняться-то?

Он лег. Но сразу отодвинулся. Хрипло спросил:

— Что я пил?

— Вино, милорд.

— Ты меня что, опоила?

— Вам, похоже, неловко. Но не волнуйтесь: вы не сделали ничего, за что мне было бы стыдно. И вам тоже. Нам обоим было… ну очень хорошо.

— Я ничего не помню, — соврал он.

— И не надо. Вы как? Готовы идти, или мы еще полежим?

Полежим?! Это теперь так называется?! Бесстыжая! А еще дочь короля! Рэй был в отчаянии: что же он наделал?! Лишил невинности чужую невесту! Будучи сам почти уже помолвлен!

Надо бы как-то это уладить. Принца Шарля, что ли вызвать на дуэль. Ну не отца же ее. Рэй покосился на лежащую под лисьим мехом женщину. Которая пялилась на него без стеснения и чуть не облизывалась.

О, Боги! Что ночью-то было?!

— Отвернитесь, мне надо одеться, — резко сказал он.

Пока Рэй приводил себя в порядок, Нерея, прикрывшись меховой полостью, натягивала платье.

— А где… — он огляделся. — Вы что, пришли сюда пешком?!

— Частично, — Нерея встала. И, вынимая иголки, запутавшиеся в рыжих волосах, сказала: