Хозяин рубежа. Книга IV - Михаил Ежов

— Родион Николаевич Львов. Чему обязан вашему визиту?

Судя по машине и водителю, мой посетитель приехал либо с одного из соседских участков, либо из города. Но, скорее, первое. Без охраны ночью отправляться из Орловска мало кто решился бы.

— Сразу к делу? — понимающе кивнул Колосков. — Понимаю. Вы человек занятой. Как-никак два участка тянете. Хорошо. Меня прислал господин Долотов, — он сделал паузу, как будто ожидал моей реакции.

Я молча приподнял брови. Мол, и что с того?

— Как⁈ — удивился мой собеседник. — Вы о нём даже не слышали?

— Слышал. Кажется, мясозаводчик.

Колосков всплеснул руками, как будто я обозвал волкодава пёсиком.

— Не просто мясозаводчик, ваше благородие! — сказал он, выпучив глаза. — А самый лучший и известный производитель и поставщик мяса на всём Западном Фронтире!

— Очень рад за господина Долотова, — проговорил я подчёркнуто спокойно. — Надеюсь, у него и дальше будут хорошо идти дела.

— О, в этом можно не сомневаться! — расплылся в очередной улыбке мой собеседник и бросил взгляд на кресла.

Явно намекая, что разговор предстоит не совсем короткий, и было бы недурно присесть.

Я, естественно, это проигнорировал. Во-первых, уже было ясно, что нетерпеливый мясозаводчик прислал своего человека, чтобы провести переговоры насчёт покупки самки охотничьих псов, а я ещё не принял решения, нужна ли мне эта сделка. Во-вторых, с минуты на минуты должна была приехать Лобанова. И я не собирался заставлять её ждать из-за ерунды. Особенно учитывая, что этот парень заявился без предварительной договорённости. Видимо, он или его хозяин считал, что одна только фамилия скотозабойщика должна открыть любые двери.

— Надеюсь, вы не мясо приехали мне предложить? — спросил я, чуть приподняв брови.

Колосков вдруг весело рассмеялся.

— А знаете, ваше благородие, ведь вы правы! — воскликнул он. — Именно, что мясо! Самое лучшее, первосортное!

Что ж, надо отдать парню должное — ему удалось меня удивить. Этого я не ожидал.

— Мясо?

— О, да! Продукты высочайшего качества.

— Хм… Господин Долотов решил, что я плохо питаюсь? Решил принять личное участие в моей диете?

— А вы шутник, ваше благородие, — усмехнулся Колосков. — Нет, речь идёт о деловом предложении. Господин Долотов хотел бы заключить с вами контракт на открытие фирменных мясных магазинов. Скажем, на двадцать штук. Для начала.

— Что-то многовато. У меня тут народу живёт всего ничего пока. Боюсь, им столько мяса не съесть.

— Ну, так это пока, — ничуть не смутился Колосков. — Участки у вас хорошие, особенно этот. Перспективный. Целый город на нём отстроить можно. Вы уже и начали. А когда железную дорогу тут проведут, так народ и повалит. Это уж к бабке не ходи.

Так, ясно: дошли уже слухи о том, кто получит концессию, до местных дельцов. Видимо, Долотов — только первая ласточка. Скоро и остальные повалят.

— Значит, ваш… наниматель хочет занять рынок?

— Ну, конечно. Тем более, конкурентов у него особо не предвидится. Вам это будет очень выгодно, господин Львов. Уверяю.

— Так у вас и конкретное предложение с собой? — спросил я, глянув на часы.

— Конечно, — обрадовался Колосков и немедленно извлёк из внутреннего кармана сложенные листки. — Вот, прошу, — протянул он их мне. — Ознакомьтесь. Там и контакты указаны. Звоните в любое время. Я всегда на связи.

— Прочитаю, — ответил я.

— Прекрасно! — мой собеседник снова улыбнулся. — Тогда не смею задерживать долее. Вижу, у вас дела. Честь имею, ваше благородие.

Быстро поклонившись, он направился к двери и, бросив по пути тоскливый взгляд на рояль, вышел.

Читать документ я сразу не стал. Положил в карман и сел в кресло.

Каким бы ни было предложение Долотова, оно точно выгодное. Такой зубр не станет рисковать профукать рынок сбыта своей продукции.

И едва ли он придумал всё это только ради того, чтобы заполучить самку охотничьей собаки. Скорее, это предполагается бонусом к основной сделке. Хитро, ничего не скажешь. Непросто отказать человеку в продаже пёсика, даже очень редкого, когда он заключает с тобой контракт на весьма и весьма крупную сумму. Да ещё и с перспективой дальнейших договоров. Потому что чем больше будет Львовка, тем больше понадобится жителям мясных лавок.

Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Сяолун.

— Хозяин, приехала госпожа Лобанова. Я взял на себя смелость проводить её сюда.

Я поднялся с кресла.

— Конечно. Всё правильно. Что ж ты держишь мою гостью на пороге?

Дворецкий мгновенно исчез, а вместо него показалась Татьяна.

— Здравствуйте, Родион, — улыбнулась она, подходя. — Мне передали, что у вас для меня какие-то картины, и вы просите меня их оценить. О, это они? — добавила девушка, осматриваясь.

— Они самые, — ответил я. — И прошу, не щадите мои чувства. Если они ужасны, так и скажите. Я это переживу.

Взгляд мой гостьи скользил по картинам.

— Какая… разнообразная подборка, — изрекла она, наконец. — Это с развалин?

— Именно оттуда. Не знаю, имеет ли это всё хоть какую-то художественную ценность. Их отобрал Сяолун.

— Ну, получается, у него превосходный вкус, — проговорила девушка. — Можете ему передать. Особенно вот эта хороша, — она указала на абстракцию.

— Правда? — брякнул я.

— Ну, разумеется. Такая интересная композиция, а цветовая гамма — просто чудо! Видно, что художник вложил в своё творение не только талант, но и душу. Так и чувствуется эмоция. Разве вы не видите?

— Кхм… Да, захватывает.

— Вот и я о том же. Вы желаете их продать? Если да, то нужно постараться установить авторство. Если художники известные, то цена будет выше. Я, конечно, не эксперт, но…

— Сяолун вам не сказал? — прервал я девушку.

— О чём, Родион?

— Я не собираюсь их продавать. Это подарок.

— А, ясно. Ну, полагаю, если тот, кому он предназначен, разбирается в живописи, то ему должно…

— Подарок вам, Татьяна. Вернее — вашей галерее, если вы сочтёте, что эти полотна достойны в ней находиться. Я на этом, кстати, не настаиваю.

Лобанова воззрилась на меня недоверчиво.

— Вы серьёзно⁈ Готовы с ними расстаться?

— Отрываю от сердца, но ради искусства и просвещения ничего не жалко. Пусть лучше на их смотрят люди, чем один лишь только я.

Тем более, мне на них глядеть вообще не хочется — но этого я добавлять не стал, конечно.

— Это очень благородно с вашей стороны, Родион, — с чувством проговорила Татьяна. — Даже не знаю, что сказать.

И вдруг она встала на цыпочки и чмокнула меня в щёку.

— Простите, если что.

— Ну, что вы, — я скромно улыбнулся. Поступок Лобановой оказался для меня неожиданностью. Никак не думал, что такая ерунда способна вызвать в человеке подобные эмоции. Вот, что значит увлечение любимым делом. — Весьма польщён. Приказать упаковать картины?

— Было бы здорово.

— Хорошо, они