Год урожая 1 - Константин Градов

Не аплодисменты. Не овация. Не «ура, даёшь подряд!» Тихое, осторожное — «попробуем». Но — от Кузьмича. А от Кузьмича «попробуем» — это как от другого «клянусь». Зал — это понимал. Мужики — это понимали.

— Голосуем, — сказала Нина. Деловито. Формально. — Кто за проведение эксперимента по материальному стимулированию?

Руки — медленно, одна за другой, — поднялись. Не все сто пятьдесят — человек сто двадцать. Остальные — воздержались или не поняли. Но сто двадцать — это большинство. А большинство — это решение.

— Принято, — сказала Нина и записала в протокол.

Вечером — дома. Валентина поставила чай. Катя рисовала (трактор — зелёный, кривой, но узнаваемый; кажется, она рисовала мой день). Мишка — за занавеской, канифольный дым. Тишина — домашняя, тёплая, привычная.

Я открыл блокнот. Написал:

'20 февраля. Собрание. Принято. Кузьмич — согласен. Нина — не блокировала. Крюков — план готов. Севооборот — утверждён (горох на втором, пшеница на четвёртом, ячмень на шестом, кукуруза на третьем, пар с горчицей на первом).

Нужно: 1. Семена — «Одесская 51» (пшеница), «Абсолют» (горох). Доставать — через область. 2. Удобрения — аммиачная селитра, суперфосфат. По результатам анализа — разные нормы на разные поля. Анализ — Крюков везёт в Курск на следующей неделе. 3. Техника — критически. Четыре трактора — мало. Нужно минимум пять, лучше шесть. Запчасти — нет. Деньги на запчасти — нет. 4. Военная часть. Полковник Зуев. Ремонтная база. Бартер: продукты ↔ ремонт.

Слова — сказаны. План — готов. Бумаги — подписаны. Теперь — нужно обеспечить. Семена, удобрения, запчасти, технику. Без этого — план останется планом, бригада Кузьмича получит свои восемнадцать центнеров, и деревня скажет: «Ну вот, говорили же — толку нет.»

Нельзя. Нельзя дать деревне сказать «толку нет». Первый шанс — единственный шанс. Если подряд провалится — второй попытки не будет. Ни Кузьмич, ни мужики, ни Нина — не дадут.

Значит — обеспечить. Любой ценой.

Завтра — звоню Василию Степановичу. Насчёт военных. Насчёт запчастей. Насчёт полковника Зуева, о котором Матвеич говорил: «Мужик серьёзный, просто так не выйдет.»

Не просто так. С картошкой.'

Я закрыл блокнот. Допил чай. Посмотрел в окно — темнота, февральская, плотная. Где-то за этой темнотой — два месяца до посевной. Два месяца — достать семена, удобрения, поднять трактора, подготовить людей. В «ЮгАгро» за два месяца я бы успел — с телефоном, интернетом, банковской картой и логистической компанией. Здесь — карандаш, блокнот, один телефон через коммутатор и слово «достать».

Работаем с тем, что есть.

Глава 12

У колхоза «Рассвет» не было денег. Не то чтобы мало — именно не было. Я знал это из бумаг Зинаиды Фёдоровны: расчётный счёт — шестнадцать тысяч рублей, из которых четырнадцать — забронированы (зарплаты, взносы, обязательные платежи). Свободных — две тысячи. Две тысячи рублей — на всё: семена, удобрения, запчасти, горючку, непредвиденные расходы. В «ЮгАгро» две тысячи рублей — это один обед на четверых в ресторане. Здесь — это весь бюджет развития.

Запчасти для тракторов в советской системе добывались тремя путями. Первый — «Сельхозтехника», государственная организация, через которую шло централизованное снабжение. Очередь — от полугода до бесконечности. Второй — «толкач» (доставала), поездка в область, знакомства, блат. Третий — бартер.

Первый путь — слишком долго. Посевная — через полтора месяца. Второй — буду использовать (глава двенадцать моего внутреннего плана), но на запчасти к тракторам не хватит: запчасти — это не сыворотка, это тонны металла, которые ни в какой чемодан не влезут. Третий — бартер.

Бартер. Натуральный обмен. Ты — мне, я — тебе. Древнейшая экономическая модель, которая пережила все формации: рабовладение, феодализм, капитализм, социализм — и прекрасно себя чувствовала в каждой. Потому что бартер — это не про идеологию. Это про нужду.

У колхоза «Рассвет» — нужда в запчастях. У воинской части 12458 (ракетная бригада, пять километров от Рассветово по просёлочной дороге, за берёзовой рощей) — нужда в еде. Нормальной еде — не тушёнке, не каше, не концентратах из армейского пайка, а свежем мясе, молоке, картошке, капусте, яйцах. Офицерские семьи — жёны, дети — живут при части, в гарнизонном посёлке, ближайший магазин — тридцать два километра, и в магазине — дефицит. Солдатская столовая — терпимо, но однообразно. Офицерская — чуть лучше, но тоже не ресторан.

У части — ремонтная база. Токарные станки, сварочные аппараты, инструменты, механики — солдаты-срочники и прапорщики, которым между учениями нечего делать. Армейская техника — унифицированная: двигатели, коробки передач, подшипники — те же стандарты, что на тракторах. Не идентичные — но совместимые. Или — адаптируемые.

Формула: мясо + молоко + овощи = запчасти + ремонт + станки.

Оставалось — договориться.

Двадцать четвёртого февраля — суббота, утро — я позвонил Василию Степановичу.

— Василий Степанович, помнишь разговор про военных? Про прапорщика Сидоренко?

— Помню, Палваслич. — Голос — оживлённый. Василий Степанович оживлялся каждый раз, когда разговор касался запчастей, как другие мужики — при разговоре о рыбалке.

— Устрой мне встречу. Не с Сидоренко — с командиром части. Полковник Зуев. Мне нужно с ним поговорить. Лично.

Пауза. Кепка — снять, затылок — почесать, кепка — надеть (я это услышал по телефону, не видя, — настолько изучил ритуал).

— Палваслич, с Зуевым — не просто. Через Сидоренко — могу. Сидоренко выйдет на замполита, замполит — доложит Зуеву. Но нужен повод. Зуев — мужик серьёзный, без повода не примет.

— Повод: шефская помощь. Колхоз хочет установить шефские связи с воинской частью. Укрепление союза армии и народа.

Тишина. Потом — смешок. Василий Степанович — не дурак.

— Красиво, Палваслич. Красиво.

— Красиво — потому что правда. Мы действительно хотим помогать. И — чтобы нам помогали.

— Понял. Сделаю.

Через два дня — ответ. Полковник Зуев принимает председателя колхоза «Рассвет» в среду, двадцать восьмого февраля, в десять ноль-ноль. Форма одежды — гражданская. При себе — документы.

КПП воинской части 12458 — бетонный домик с полосатым шлагбаумом, часовой с автоматом (ушанка, тулуп, двадцатилетний парень с красным от мороза лицом), и табличка: «Стой! Предъяви документы!» За шлагбаумом — аккуратная территория: расчищенные дорожки, казармы (кирпичные, длинные), плац, флагшток, и — дальше, за сосновой рощицей — ангары. Много ангаров. Ракетная бригада — это серьёзно.

Толик подогнал УАЗик к шлагбауму. Часовой проверил мой паспорт, сверил со списком, козырнул. Шлагбаум — вверх. Поехали.

Штаб — двухэтажное здание,