Я один вижу подсказки 17 - Никита Красавин

class="p1">Значит, энергия артефакта должна высвобождаться медленно, по капле, с каждым ударом. Задача простая: облегчить работу так, чтобы один человек рубил за пятерых.

Боевой топор — другое. Там не нужна сотня слабых ударов. Там нужен один мощный. Значит, вся сила должна копиться и выходить разом, в момент контакта. Понятное дело, что один такой топор будет одноразовым.

Приняв решение, я на рабочий топор нанёс три руны: прочность, впиваться и пассивный эффект постепенного высвобождения.

Процесс был тонким. Сначала руны мягкости, чтобы поверхность чуть поддалась. Затем обратной стороной кисти я продавливал углубления прямо сбоку на топоре.

Неглубоко, но небольшие канавки под руны.

На боевой — четыре: пронзать, хватка, жажда крови и активация. Можно заметить разницу, что рун уже на одну больше, и они должны будут за раз высвободить всю мощь.

Два топора потребовали совершенно разное количество Сердечного Хлада. Для рубки дерева — немного, а боевой — в четыре раза больше.

Я смотрел, как запасы тают, мысленно морщился. Бочонок, который казался большим и что его хватит надолго, стал совершенно пустым.

Я расстроился, но результат того стоил. Два топора лежали передо мной, синие руны стали чёрными, почти сливались с поверхностью. Если не знать, что они там есть, то их можно даже не заметить.

Я был доволен, даже несмотря на то, что голова раскалывалась от боли. За проделанную работу нужно было платить.

Всё же работа с рунами требовала ментальной энергии. Руны — это не просто взял, начертил и затёр. Каждая руна буквально берёт плату в размере ментальных сил.

Из-за чего к концу крафта я чувствовал себя как выжатый лимон. Нельзя было ни сосредоточить взгляд, ни встать без головокружения.

Отвратительное состояние!

Я устало посмотрел на глаза Морозного Волка. Те лежали в стороне: два белых шара с синими прожилками.

Из них можно было бы получить сильный артефакт из-за находящейся внутри силы оцепенения.

Вот только у меня ни Сердечного Хлада, ни ментальных сил. В любом случае, корневые копья дают похожий эффект: останавливают добычу, запутывают, оплетают.

Требования у них тоже проще. Нужно всего лишь бросить и запутать цель. Глаза же нужно применять точно, направляя взгляд в глаза добыче. Не всегда такая возможность есть на охоте.

Их нужно будет сделать, но попозже. Сил больше не осталось совсем. В пещере по-прежнему все спали.

Я убрал инструменты, сложил топоры аккуратно у стены рядом с копьями.

Нашёл отца. Тот спал довольно крепко. На правом боку, положив руку под голову. Я лёг рядом на шкуры, думая о том, что завтра будет лес и охота.

Надеюсь, добыча будет жирной.

С этой мыслью я закрыл глаза.

Глава 23

Охота

Утром, первым делом, я подошёл к отцу:

— Ну что?

Тот повторил:

— Ну что?

Я раздражённо озвучил свои мысли:

— На охоту нужно идти. Сейчас утро!

— Не… — Бран усмехнулся. — Мы ещё волка не съели, охотиться больше без надобности.

Я был в шоке от такой позиции и попытался объяснить:

— Больше мяса — больше съедим, больше энергии получим при тренировках. Больше будет уровень.

Отец объяснил:

— Твоя логика понятна. Однако не каждый раз получается сделать запас еды. Людям нужен отдых. Пусть отдохнут, мясо кончится — так с новыми силами выйдем в лес.

Мне нечего было на это возразить. Оказалось, что в племени сложилась такая идеология. То есть взгляды на жизнь без жадности и идеологии продуктивности.

У них нет такого, что нужно больше всего захапать; скорее, они живут в гармонии с природой. Берут столько, сколько нужно.

Звучит хорошо, но для дела, для миссии — плохо. Всё же если ты культиватор (воин тотема), то у тебя должна быть некая жадность. Всё же культивирование — это в том числе борьба за ресурсы.

Борьбой же в племени не пахло. Три дня я наблюдал, как племя делало только одно — ходило рубить деревья для кормления Тотема. А затем пляски и пиры.

Из-за этого моё настроение было чернее тучи. Ко мне мало кто подходил, чтобы заговорить, так как одним своим взглядом я просто мог «испепелить».

Единственный плюс — я брал руками целые куски Морозного Волка и набивал себе живот как можно больше. Тем самым я надеялся, что он кончится быстрее.

На утро четвёртого дня, проснувшись, отец сказал:

— Пора на охоту.

Я же чуть не закричал от радости:

— НАКОНЕЦ-ТО!

* * *

Я пошёл в составе второй охотничьей команды — Рокт и его охотники. Вместе с нами также пошёл отец (из-за меня) и Зара.

Она такой же новичок, как и я. Для неё это всего лишь вторая полноценная охота. Драга же ушёл с третьей командой, с Кики.

Мы вышли из племени, считай, на рассвете. Снег под ногами был плотным. Он не проваливался, но скрипел. Каждый шаг оставлял отпечаток следов людей.

Когда дошли до леса, то картина изменилась с пустоши на густой лес. Вековые деревья с коркой льда на коре стояли и своими кронами тянулись к небу.

Холодно!

В лесу, где солнце скрыто, было в разы холоднее. Благо, что за те дни тренировок объём даньтяня вырос, позволяя увеличить расход энергии для обогрева собственного тела.

Мы шли не кучей. Три-четыре шага друг от друга, растянувшись цепочкой. Никто не говорил, только напряжённо смотрел по сторонам.

Всё же лес — это не наша территория, а Морозных Тварей. Несмотря на то, что сейчас тихо, их тут должно быть много. Просто днём они спят, делают это не на открытой местности, а в норах.

Особенно это касается цели нашей добычи — Морозный Заяц. Найти его большая проблема. Мы можем прямо сейчас идти, а он может быть в двух шагах под снегом, и никак не догадаешься, что он там.

Благо, с нами был Рокт, который шёл впереди. Медленно, чуть пригнувшись, глядя под ноги.

Читал следы, которых больше никто не видел. В какой-то момент остановился, поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Все замерли. По всей видимости, это знак: стоять, не двигаться. Тот повернулся и двумя руками начал жестикулировать, что-то объясняя.

Он крутил ладонью в одну сторону, потом в другую. Указывал куда-то двумя пальцами. Потом прижал кулак к груди и снова что-то показал.

Отец отвечал ему тем же: руки двигались, брови хмурились — между ними будто шёл горячий спор.

Прямо посреди зимнего леса, в полной тишине, два человека яростно, молча «ругались» жестами.

Я не понял ни слова. И мне это не нравилось, так